Юбилеи

вкл. .

Б. Патерсен. Английская набережная. 1801 годЮбилеи

Суббота 15/27 мая. Справлялся праздник в память основания Петербурга. Лондон и Париж ознаменовали бы торжество целым рядом стихов, од, посланий, драматических произведений и пр. Здесь ничего. Все войска были вызваны; двор отправился торжественной процессией в Исакиевский собор, оттуда пешком в Сенат. Эта процессия отнюдь не представляла собою чего-либо величаваго или замечательнаго. При входе процессии в церковь последовали громкие пушечные выстрелы с канонерок, с крепости и съ адмиралтейства. Замечательным и характерным в этом празднике был большой линейный корабль, вооруженный 104 пушками и поставленный на Неве почти против памятника Петру I; на него со справедливою гордостью подняли маленькую шлюпку, первую из построенных в Петербурге и притом руками его основателя. Этот контраст поражал своим величием и говорил воображению; он один означал успехи России в морском деле. Эта идея при всей своей простоте показалась мне восхитительной.

В шлюпке находились четыре старика, из которых каждому было более 100 лет; из них один видел, как было положено основание этому городу, считающемуся теперь первым в Европе. Двор расположился на балконах Сената под балдахином, который вовсе не отличался роскошью. Император подъехал верхом к памятнику Петра I, и все войска прошли, салютуя своими знаменами основателю империи. Статуя Петра I никогда не представлялась мне столь прекрасной, столь крупной и столь величественной, как в этом окружении безчисленным народом, которым Петр как будто повелевал. Мне казалось, что я видел ее в первый раз; все вокруг придавало ей новый блеск. Эта величавая поза, этот благородный порыв коня, который как будто с презрением возвышается над землею, эта приподнятая рука, этот императорский скипетр, эта гордая и высокомерная голова, - все это производило еще большее впечатление под влиянием того, что происходило вокруг, всего окружающего, - судов, общественных зданий, многочисленнаго народа и цветущей торговли. 

Следует особенно заметить, что полиция действовала самым умеренным образом; в предыдущия царствования она щедро награждала палочными ударами направо и налево; было даже опасно находиться в толпе, так быстро и неосмотрительно полиция производила расправу. Новый император завел другие порядки; внезапныя экзекуции стали в высшей степени редки, полиция держит еще в руках палку, которая может быть нужна только для виду. Из того, что народ не злоупотребляет этим смягчением строгости, видно, что оно вполне оправдывается. Я не нашел его ни свирепым, ни грубым, хотя я вмешался в толпу; она была изумительно многолюдна вечером, когда зажглась иллюминация. Было, может-быть, менее безпорядка и суматохи, чем в других больших городах при подобных случаях, наверно, менее, чем в Лондоне. Так как была принята благоразумная меpa - не раздавали даром водки, то я заметил очень немного пьяных. Самый большой безпорядок производили кареты, особенно те, которыя запряжены в шесть лошадей; их следовало бы вовсе запретить. Набережная была ими запружена, и я удивляюсь, что не было слышно о большем числе несчастных случаев. Иллюминация судов и особенно шлюпки Петра I производила красивый эффект, а также иллюминация адмиралтейства и крепости; вдали в старом Петербурге деревянный домик, в котором жил Петр I и который бережно хранят, был освещен ярче всего. Иллюминация летняго сада была слаба. Английский посол отличился, выставив большое солнце, в котором были транспаранты, один с английским гербом, а другой с памятником Петра I с буквою А, означавшею инициал императора, и девизом: «in saecula saeculorum». Ливень в самую полночь потушил иллюминацию.

Дюмон П.Э.Л. Дневник Этьена Дюмона об его приезде в Россию в 1803 г.

[Излож. и отрывки С. Горяинова] // Голос минувшего, 1913. № 2. С. 155-156.

 

Мы участвовали только в общем параде войск, вокруг монумента Петра Великого, на Исаакиевской площади, и слушали молебствие под открытым небом. Наш Корпус, уже одетый по новой форме, в киверах и коротких мундирах, стоял возле самого монументы, на первом месте. Это было впервые, что Корпус был в параде вместе с полками гвардии и армии, и до моего выпуска в другой раз это не повторялось. 

Воспоминания Фаддея Булгарина. Отрывки из виденнаго, слышаннаго и испытаннаго

в жизни. Ч. 2. Издание М.Д. Ольхина. СПб., 1846. С. 69-70.

 

 

Петербург в 1803 г.

 

(Из дневника В. Ф. Малиновскаго)

 

30 апреля.

 

Чрез два-три года возвратившийся в свое отечество находит много перемен; при каждом шаге встречает он в столице нечто новое. Питербург украсился. Жителей прибавилось. Свобода и разрешение на всякие наряды, обрезание волос и кафтанов, возвышение главы мужеской, продление хвоста женскаго, обнажение их рук и шей. По всему видно открылось пресекшееся сообщение с Европой. Прежняя охота переимчивости по прежнему обратилась к мелким наружностям. Вместе с бородами и долгими кафтанами остались руские обычаи в нижайшем состоянии некоторых купцов, мещан и всего крестьянства; к сожалению благородные другой народ; легкость, развязанность языка и всего тела и некоторой гланс большого света различает их самих между собою. Поставлены между двором и народом, по мере приближения к тому или другому всякий имеет свою оттенку, переимчивейший пол жен скорее сам ее... снимает с тех из другова (sic), которые к ним ближе нравом, более с ними делят своего времени. Все самолюбие обращается к сему отличию, смешивающему все характеры и подлинности в одну маску большаго света, все глупое, нелепое, непристойное и даже подлое  покрывается ею. Каретники, портные, сапожники и парикмахеры, модные купцы и купчихи снаряжают плывущих в большой свет, они и товарищи их за деньги натягивают паруса и надувают ветер. Молодцы устремились в соперничество красным девам и женам, мужественно решились проколоть свои уши и щеголяют ныне в серьгах с румяными щеками.

 

Впрочем Питербург все такой же суетливый город, все заняты. Кто спешит на биржу, кто к министрам, набережная

 

1) Одно слово не разобрано.

 

2) Например, не сдержат своего слова в уплатe долгу, и что важнее разстроит благоденствие семейства обольщением жены и дочери, есть обыкновенное дело многих, играющих важнейшую роль в маскарадошном cвете. При великом многоразличии, всего довольно встретишь, кроме старых полководцев.

 

В публичном гулянье поразительная перемена трех лет! Росианки одеваются с образца статуй. Кроме обнажения шеи, платье так тонко, что все части тела видны в своей фигуре. Ветер забавляется стыдливостью пола.

 

Мужчины сами как нагие. Короткий узинькой хвостик у кафтана, все тело в штанах. Взаимны пожертвования Венере на щет благопристойности.

 

Одежда изъявляет нравы. Примечатель не ошибается наружностию.

 

Малиновский В.Ф. Петербург в 1803 г. (Из дневника В.Ф. Малиновского) // Голос

минувшего. 1915. № 10. С. 265-266.