Судебное дело об убийстве семьи Подшиваловых

вкл. .

Ровно пять месяцев тому назад, в одном из уездов Московской губернии, именно в Богородском, случилась страшная кровавая драма, о подробностях которой нельзя говорить без содрогания. Убийство это, со всеми его ужасами, со всей его потрясающей обстановкой, произвело глубокое впечатление на всех, до кого дошла весть о нем.

На крещение, 6 января по утру, один из крестьян деревни Молзиной, Ефим Гаврилов, пошел было опохмелиться в молзинский питейный дом, отстоящий на расстоянии полуверсты от деревни. Подходя к кабаку, Гаврилов, к удивлению своему, увидел ставни дома запертыми, а дверь полурастворенной. Мужик перешагнул через порог и остановился: в комнате никого не было. «Кузьма Федорыч! А Кузьма Федорыч: крикнул он. Ульяна!...». Ответа не последовало. Вдруг до слуха его донеслось что-то похожее на стон. «Тетя, тетя!» звал с печки слабый, дрожащий голос ребенка. У мужика сердце екнуло. «Что-то неладно», подумал он и вышел из кабака. Придя в деревню, он рассказал кое-кому из своих односельцев обо всем виденном и слышанном и вместе с несколькими крестьянами пошел опять в питейный дом.

Театральная хроника

вкл. .

Благодаря ненастной погоде при начале осеннего сезона и новым пьесам, разученным русской драматической труппой, александринский театр, почти каждый вечер, полнешенек, и привычные его посетители обнаруживают свой восторг шумными, настоятельными вызовами авторов и артистов. При открытии театров на александринской сцене, первой пьесой явилась "История". Драма в трех действиях, соч. Булкина (псевдоним), игранная уже в Москве, прошлой зимой, с некоторым успехом, который объясняется не столько развитием действия и искусным очертанием характеров, сколько интересом идеи, на которой построена драма.

Основанием пьесы служит вопрос о дуэли, спорный вопрос, нерешенный до сих пор никем, кроме разве достопочтенного сословия квакеров, которые, как всякий знает, соблюдают три капитальные правила: не снимают нигде и ни перед кем шляп, не божатся и не дерутся. Прекрасные люди, неправда ли? Известен ответ одного квакера джентльмену, обругавшему его и потом вызвавшему на поединок. «вы назвали меня глупцом» - сказал квакер с невозмутимой флегмой-«но если я приму ваш вызов и убью вас на дуэли, то это будет только служить доказательством, что я искуснее вас владею шпагой и пистолетом. Не лучше ли поступить таким образом: возьмите мой носовой платок, смеряйте им ширину моей груди, прикрепите платок к дереву и стреляйте. Если попадете – можете думать, что вы правы; дадите промах –вы виноваты, и делу конец…». Герой пьесы г. Булкина, Андрей Семенович Хрястович, «молодой человек в отставке, приехавший недавно со службы, из провинции в Москву» (списано с афиши), по-видимому привез с собой квакерские убеждения, и, получив пощечину на холостой пирушке, отказывается драться с своим противником на дуэли, которую он считает высшей несправедливостью, варварским предрассудком, завещанным нам средневековыми, дикими понятиями о чести. Кроме глубокого убеждения в нелепости самого предрассудка, тут встречается еще одно обстоятельство, влияющее на отказ от дуэли: Хрястович страстно любит девушку, которая нежно к нему привязана, и готова сделаться его женой. Молодой человек нисколько не считает кровной обидой оскорбление, полученное от какого-нибудь пьяного нахала, на которого каждый порядочный человек может легко наскочить, а между тем, он ли убьет противника, противник ли его убьет, в обоих случаях исход один –счастье всей жизни разбито навеки. К довершению всего, мать девушки, урожденная княжна, вскормленная на известных условных идеях о чести, отказывает Хрястовичу в руке дочери и почти выгоняет его из дому, как человека «обесчещенного», как труса, отказывающего «омыть обиду кровью». Положение молодого человека, таким образом становится безвыходным. Что ему остается делать, при его характере, при усвоенных им идеях? Не желая пожертвовать предрассудку своими задушевными убеждениями, он прибегает к крайнему, последнему средству - к самоубийству, и эта неожиданная развязка производит на зрителя сильное, потрясающее впечатление, чему, надобно прибавить, содействует не мало талантливое исполнение роли Хрястовича г. Нильским и двух других главных лиц: матери девушки (г-жа Жулева) и ее мужа (г. Сосницкий). Последний созданием роли простодушного, доброго старика, еще раз доказал, что истинный талант не стареет

Голос. 1865. № 240. 31 августа

Изобретения

вкл. .

Новые самовары

samovar

 

В "Тульских ведомостях" пишут: Изобретательновой системы самоваров инженер-полковник Волошинов представлял в Тульскую городскую думу такие самовары, двух образцов, из накладного серебра, сделанные в Москве на фабрике Севрюгина, и в присутствии г. тульского губернатора, всеми фабрикантами и мастерами самоварного дела были произведены опыты относительно скорости кипения в них воды; причем оказалось, что самовар, сделанный вазою в 14 чашек, закипел посредством угле за 20 минут, но он, видимо, мог бы закипеть скорее при лучших углях, а другой на манер малороссийского глечика, в 26 чашек, спиртом, закипел в 11 минут; следовательно, кроме многих важнейших удобств и выгод, такие самовары даже в скорости кипения воды вполне удовлетворительны; поэтому многие фабриканты в Туле изъявили желание делать такие самовары по рисункам, составленным г. Волошиновым.

Северная почта. 1865. № 169. 6(18)августа

Библиографические известия

вкл. .

Окончена печатью, и в непродолжительном времени поступит в продажу весьма полезная книга, как для московских жителей, так и для гг. иногородцев, приезжающих в нашу столицу; это Путеводитель по Москве и указатель ее достопримечательностей, составленный г. Захаровым, имя которого известно в Москве и как бывшего редактора Ведомостей Московской Городской полиции и как составителя двух подобных же указателей, одного статистического, изданного в 1852 г. и другого исторического, в 1856 –м. Книга, в весьма сжатом, и следовательно, очень удобном для справок изложений, заключает в себе все настольные сведения, как то: адресы присутственных мест, гостиниц, меблированных комнат и номеров, подворий и т. п.

Русские ведомости. 1865. № 82. 15 июля

Нам пишут из...

вкл. .

Из Саратова

2 месяца назад в Саратов прибыл какой-то господин, выдаваемый себя за офицера персидской службы. Саратовская публика, неизвестно на каких основаниях, признала за ним персидского посланника. Посланник этот вел роскошную жизнь на большую ногу, носил персидский костюм, был принят в лучшем обществе, и в признательность за такое внимание давал отличные обеды и ужины, и прочие увеселительные угощения. Как вдруг пронеслась весть, что посланник отравился. Это возбудило в Саратовском обществе еще наибольший интерес к таинственной и секретной личности, как выражаются в городе о нем. Только и было толков, что об этом странном происшествии. Не заключая в себе особенных вероятий или близости к истине, все толки сводились к одному общему заключению, именно, что настоящая фамилия лицу, выдававшему себя за персидского посланника, Боровский, что он имел у себя несколько подделанных видов на прожитие, но что в действительности никто иной он как польский выходец. Смерть его была тем поразительнее, что его видел и знал почти весь город.

Русский инвалид. 1865. 24 июня