Музыкальные заметки

вкл. .

В самом исходе оперного сезона Мариинская сцена порадовала нас двумя представлениями «Русалки» г. Даргомыжского. Всем известно, до какой степени редко случается испытывать в театре чисто эстетическое наслаждение. Для этого необходимо соединение весьма многих и трудных условий: нужно, чтоб исполняемая вещь была хороша; нужно, чтоб исполнение было хорошо; нужно, наконец, чтоб в театре сидела понимающая публика. Отсутствие одного из этих трех условий в состоянии совершенно уничтожить хорошее настроение: плохое исполнение портит хорошее произведение, искажает и затемняет его лучшие стороны; непонимающая публика, своими бестолковыми выходками, непониманием художественных красот и грубым потаканием бездарности и безвкусию, тоже в состоянии охладить самое пылкое увлечение..

[…]Ни одна опера не исполняется на Мариинской сцене так хорошо, так талантливо, как «Русалка». Роль мельника принадлежит к числу трех бесподобных типов, созданных г. Петровым в трех русских операх, и едва ли его художественное творчество не достигло в мельнике высших пределов. Во всех разнообразных положениях мельника, в которых у него обнаруживается жадность, низкопоклонство перед князем, радость при виде денег, отчаяние, умопомешательство, - г. Петров равно велик. Он увлек всех; и страстно-горячий прием публики, быть может, хоть несколько вознаградил артиста за бесцеремонную и тайную передачу роли Сусанина.

Г. Никольский в Русалке тоже лучше, чем где бы то ни было. Первое спасибо ему за то, что без него мы бы «Русалку» не увидели. Во-вторых, за чрезвычайно твердое знание роли, за исполнение простое, верное без всяких искажений, и в темпе. При редких качествах голоса, главный недостаток г. Никольского – это изысканность, маневричанье, неестественность, постоянные и частые переходы от силы к крайне тихому пенью. В роли князя этот недостаток, приобретенный несомненно у итальянцев и на итальянской музыке, сказывался редко («а вот и дуб заветный»), но вообще исполнение было просто и хорошо. Не будь местами некоторой излишней молодцеватости, я бы счел исполнение г. Никольского, во второе представление «Русалки», близким к безукоризненному. Особенно удачно у него выходит первый речитатив второго акта («бояре, гости дорогие»), и дуэт с помешанным мельником.

Даже г. Лядов в «Русалке» ведет оркестр лучше и вернее, чем это в его привычках. Могу указать только на три следующих неверных, по обыкновению, слишком медленных, темпа

Санкт-Петербургские ведомости. 1868. № 120 4(16) мая