Дело Прасковьи Качки

вкл. .

МОСКВА, 22 МАРТА.

Сегодня в Московском окружном суде началось рассмотрение казусного дела Прасковьи Качки, слушательницы высших женских курсов в Петербурге, застрелившей студента Медико-Хирургической Академии Байрашевского в Москве в квартире студента Технического училища Гортынского. Вечером среди веселой компании, состоявшей из студентов того же училища, вышеозначенная девица, приехав для этой цели из Петербурга и явившись на вечер к Гортынскому, исполнила свой замысел. Убийство это было совершено с небольшим за год перед сим 15 марта 1878 года, для нашего скорого суда это еще небольшой промежуток времени. В то время казалось несомненным, что преступление имеет так называемый политический характер. Тогда была уже в полном разгаре деятельность политической крамолы, убийство следовало за убийством, покушении за покушением. Тогда казалось естественным видеть в убийстве Байрашевского казнь, которая была совершена над колеблющимся или сомнительным адептом… Сегодня печатаем мы прочтенный на суде обвинительный акт, из которого однако явствует, что дело не имело никакого политического характера и что убийство совершено было только из ревности.

Московские ведомости. 1880. 23 марта

ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ АКТ

… с августа 1878 г. Качка поселилась в Петербурге, где она слушала университетские курсы. Близко сошлась со слушателем Медико-Хирургической Академии Брониславом Байрашевским, с которым еще раньше была знакома, живя с ним в Москве на одной квартире. В Петербурге это знакомство перешло в любовную связь. Байрашевский дал обещание жениться на ней, но под разными предлогами постоянно уклонялся сделать это и в последнее время видимо стал уклоняться встречаться с нею. Причиною такого поведения была любовь Байрашевского к другой женщине, подруге Качки, Ольге Пресецкой, которой он также дал слово сделаться ее мужем…

26 февраля 1879 г. Байрашевский уехал в Москву, предполагая пробыть здесь несколько дней и затем, дождавшись приезда Ольги Пресецкой ехать вместе с ней к своим родным. Об отъезде Байрашевского Качка узнала в тот же день и со следующим поездом отправилась вслед за ним в Москву… Дней за десять до совершения убийства она написала и отослала по городской почте в Московское губернское жандармское управление письмо следующего содержания «Спешите арестовать очень опасную молоденькую пропагандистку, которая намеревается в это лето много навредить вам. Ее фамилия Прасковья Качка». Затем следовал адрес ее квартиры.


П.А. КАПНИСТ

Дело это пока представляется до некоторой степени загадочным, так как мотивы преступления, указываемые обвиняемою и свидетелями, формулируются весьма туманно и даже сбивчиво. В то же время нельзя не обратить внимание на то, что все лица, бывшие очевидцами убийства, лица давно известные по их неблагонадежности, что и подало повод к толкованиям о политическом характере убийства. При дальнейшем исследовании эта точка зрения не будет упущена из вида, но пока могу удостоверить, что нет никаких данных, по коим хотя бы отдаленно можно было бы предполагать политическую цель убийства.

Рапорт и. д. прокурора Московской
 судебной палаты Министру юстиции
РГИА. Ф. 1405. Д. 2500. Л. 1

СОСТАВ СУДА

Председательствует товарищ председателя Е.Д. Рынкевич, члены суда гг. Плечко и Нейгардт. Обвиняет товарищ прокурора П.Н. Обнинский; подсудимую защищает присяжный поверенный Ф.Н. Плевако. В состав присутствия присяжных заседателей вошли: 6 купцов, 5 чиновников и 1 крестьянин, старшиной избран отставной поручик Ярышкин.

…Подсудимая вошла в сером арестантском халате, с грязноватым белым платком на голове, закрывающим почти все лицо. Медленною, неровною поступью подошла она к скамье подсудимых, конвоируемая двумя жандармам с саблями нагло. Когда подсудимая открыла лицо для ответа на предварительные вопросы, она была бледна, как смерть. Лицо у подсудимой молодое, симпатичное, но крайне утомленное, голубые глаза смотрят спокойно вдаль, губы тонкие, сжатые, поминутно вздрагивают нервно… Во время чтения [обвинительного акта] подсудимая, закрывшись рукой, тихо плакала.

Русские ведомости. 1880. 23 марта

ЕЖЕДНЕВНАЯ БЕСЕДА

Романтический процесс девицы Качки разбирается в настоящее время в Москве с присяжными заседателями, врачами психиатрами, с обмороками и истерическими рыданиями, с стенографами и Юлием Шрейером, с адвокатом Плевако и прочими прикрасами всяких романтических процессов, которые по своей многочисленности уже потеряли всякий интерес новизны. Еще не окончен роман-процесс одесского офицера Маевского, убившего жену, как начинается роман-процесс девицы Качки, убившей любовника при совершенно романтической обстановке: она пела в присутствии товарищей Байрашевского какой-то романс, оборвалась на середине, быстро вынула из кармана револьвер, «паф-паф», и юноши не стало… Предметом такой пламенной страсти не особенно приятно быть. Г-жи Каирова и Качка поднимают женскую страсть до такой температуры кипучести, которую и полезно было бы охладить, но… едва ли найдется такая рука, которая решится бросить камень обвинения в женщину, «обезумевшую от любви»…

… в процессе г-жи Качки открывается перед нами уголок из мира кружковщины, которая загубила ее жизнь. В этом мире падение девушки и переход ее на роль «социальной жены» есть обыденный факт, который не укладывается только в «недоразвитые головы»…

Петербургская газета. 1880. 25 марта

ДОПРОС ПОДСУДИМОЙ ПРОКУРОРОМ

- Чем вы занимались в Петербурге?
- Определенно ничем не занималась.
-Были на курсах?
- Нет.
- Слушали лекции по анатомии.
- Нет, нет.
- Кажется, собирались слушать?
- Никогда не собиралась.
- Вы ходили в публичную библиотеку заниматься?
- Там, в Петербурге, большинство ходит туда.
- Что читали?
- Тоже ничего определенного, так просто читала.
- У вас была книга Капитал Карла Маркса?
- У меня лично этой книги не было в собственности.
- Чужая книга была?
- Были книги Присецкой.
- Вы эту книжку читали?
- Нет я не способна читать ее.
- Затем у вас еще была книга «Опыт исследования позитивной философии» Конта. Эту книгу вы читали?
- Иногда немножко читала.
- Затем у вас еще была книга Спенсера. Ее вы читали?
- Спенсера? Нет.
- У вас она была.
- Была, только я не говорю, что вовсе не читала, я отчасти знакома с нею, но только очень мало.
- Вам Байрашевский рекомендовал какие-нибудь книги?
- Никогда ничего!

Русские Ведомости. 1880. 24 марта

…Там, где между молодым человеком и девушкой начались конты и марксы, лассали и «рабочие вопросы», исход на 99 случаев из 100 грехопадение Адама и Евы. Ах, напрасно юные девы читают этот марксов «Капитал»; трудно себе в голову этот капитал приобрести и невинность соблюсти. Последняя же для дочерей Евы есть лучший капитал, нежели тот, что придуман главою интернационала Марксом.

Петербургская газета. 1880. 26 марта

АЛЕКСАНДР КАЧКА

…Байрашевский ей понравился с первого раза, он был для нее ее первым учителем, они вместе читали, занимались и спорили, и этот взаимный обмен мыслей сближал их все более и более…

В первый раз она пришла ко мне в январе и объяснила свои отношения к Байрашевскому и просила устроить их свадьбу, так как ни у нее, ни у него средств не было, а отчима она просить не хотела – им же нужно было денег еще и для того, как говорил ей Байрашевкий, чтобы съездить в Гродно, чтобы познакомить ее со своей семьей и спросить разрешения отца и матери, приводя доводом свою любовь к ним и также то, что они католики и им трудно будет согласится на брак с православной… Когда Байрашевский уехал один, я задал сестре вопрос, что будет с ней, если он не вернется. Она страшно была взволнована и возмущена моим предположением. Я же имел основание задать ей такой вопрос так как личность Байрашевского характеризовалась его поступками очень дурно. Вот факт: сближается с девушкой, почти ребенком и заставляет отдаться ему, обещает женится. Является прямой обязанностью чести человека сделать это как можно скорее – он же, продолжая связь более трех месяцев, откладывает свадьбу…

Русские ведомости. 1880. 29 марта

ПРАСКОВЬЯ КАЧКА

Первое сомнение, закравшееся ко мне в душу относительно привязанности ко мне Байрашевского – было в Петербурге. Сначала и верить не хотела в это – так убеждена была в честном взгляде его на наши отношения, благодаря которым я доверилась и отдалася ему, рискуя сделаться матерью. Провела я мучительную безумную ночь – ему не подала виду о своих незавидных, вполне деморализующих мой внутренний душевный мир, опасениях. Так высоко он стоял в моих глазах, что я сначала только себя винила за излишнюю так сказать подозрительность. Причиной закравшихся подозрений относительно безграничности чувства его ко мне была другая женщина, к которой его отношения казались мне подозрительными. Проходили мучительные дни и недели полные страданий для меня невыразимых. Я стала говорить ему, плакала, жаловалась. С ужасом видела я, что он охладел ко мне. Была я доверчива безгранично и любила его вполне, как может только любить вполне верившая и доверившаяся, в первый раз любящая женщина. В то время, как я упрекала его в измене, он старался успокоить меня, называл глупой подозрительной девочкой, - и я, глупая, успокаивалась. Успокаивалась до новых сомнений и вспышек. Так я продолжала мучиться и успокаиваться, пока не убедилась вполне, что он не любит меня, успокаивает только для того, чтобы жалоб моих не слышать. С этих пор начинается ряд страданий уже сознательных, причина которых была ясна, не подлежа ни малейшим сомнениям. Он любит другую, я ему не нужна больше. Все, что было дорого мне, все прошлое, все заманчивое, обещанное им нам обоим – разбито и оказалось глупым сном. Моя жизнь разбилась вполне, я положительно с ума сходила. Проходили дни и ночи, а я думала о своем положении. Главное, что еще больше убивало меня было то, что я не видела исхода. Как мучилась я - одному Богу известно. Апатия и непонимание ясно окружающего были единственными ощущениями моими. Так любила я его и в это время, что самолюбию моему окончательно места не было. Страшные страдания переполнились, и я решила убить себя. Чтобы убить себя нужно много и много присутствия духа. Купила револьвер и решила не сегодня завтра покончить с собою. Он не верил этому, смеялся нам моим решением и смеялся с женщиной, ставшей нам поперек дороги. Вообще от ненависти до любви расстояния только один шаг. Я стала ненавидеть его и в то же время любить больше жизни. Опять мучения и вот я решаюсь убить его и себя.

показания от 26 мая 1879
Русские ведомости. 1880. 29 марта

Н.И. ДЕРЖАВИН, ГЛАВНЫЙ ВРАЧ ПРЕОБРАЖЕНСКОЙ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ БОЛЬНИЦЫ

Рассмотрев всю жизнь Качки с начала ее детства и жизнь предков, мы видим, что отец ее – горький пьяница, мать – в высшей степени нервная женщина, отец покушался даже на самоубийство. В детстве Качка была нервная до болезненности, самолюбивая, любила сильные ощущения, так что с этой точки зрения она представлялась ребенком эксцентричным, предрасположенным к болезням. В период возмужалости мы видим, что половые органы начинают командовать Качкой, которая вполне отдалась своим ощущениям, выразившимся в связи с Байрашевским. Размолвка с близким человеком и другие неблагоприятно сложившиеся обстоятельства все более и более развивают в Качке тоску, грусть и т.д. Положим, она знала, что совершаемое ею нехорошо, но дело в том, что она не могла сдержать себя вследствие гнетущего ее состояния и делает поступок в полном забытьи.

ЭКСПЕРТ ДОБРОВ

Мы видели перед собой субъект совершенно здоровый, особу, которая в детстве была особенно впечатлительна, имела капризный нрав, не получила никакого религиозно-нравственного воспитания. В самую пору развития умственных способностей она самовольно удалилась из семьи, осталась без надзора и затем может быть по моде, может быть по каким другим обстоятельствам, она подвергла себя образованию книгами в кружке людей, еще учившихся, читала книги, которые для нее были еще недоступны; но тем не менее она имела настолько задатков умственного развития от природы, что ее считали способной почерпнуть знания из книг, относящихся к общефилософскому и социалистическому направлениям. Она привыкла действовать только по своим впечатлениями, она не видела примеров, из которых могла бы почерпнуть представление о неправильности своих действий. Словом склад ее жизни относительно нравственного развития выразился совершенно неправильно; к этому прибавилась привязанность к молодому человеку, по-видимому, весьма сильная, которая должна была увенчаться законным путем. Но тут явилось обстоятельство, которое эту привязанность поколебала, явилась другая женщина. Весьма раздражительная натура Качки не могла этого перенести; нервная система, бывшая тогда напряженною, не вынесла этого случая, и у Качки родилось желание тем или иным способом выразить свое негодование.

Московские ведомости. 1880. 25 марта

СУДЕБНАЯ ХРОНИКА

…председатель заявил, что ввиду неполноты произведенного следствия, суд постановил перед началом прений произвести дополнительное следственное действие. Публика была приглашено оставить залу. Такое же приглашение было обращено к чинам судебного ведомства, занимавшим места за креслами судей. Непосредственно вслед за тем коридор огласился раздирающими звуками. Оказалось, что с подсудимой сделался истерический припадок. Она оставила залу суда, поддерживаемая своим защитником. Заседание было отложено до 6 ½ часов вечера. Продолжительность перерыва, как слышно, была обусловлена производством постановленного решением суда дополнительного следственного действия.

Московские ведомости. 1880. 24 марта

Одному из членов суда, участвовавшему в заседании по делу Качки, пришла в голову блажная мысль проверить через женщину-врача, действительно Качка состояла с кем-либо в связи или нет, полагая, что это едва ли могло иметь место, так как девушка, несмотря на свои 18 лет, была страшно некрасива…
Рыдая, умоляла она лучше ее убить, чем подвергать такому надругательству. А когда ей было в этом отказано, то в судорогах упала она на скамью подсудимых, колотясь головою о лавку.

Е.И. Козлинина За полвека. 1862-1912 гг.
(Пятьдесят лет в стенах суда). Воспоминания,
очерки и характеристики. М., 1913. С. 304-305

П.П. ОБНИНСКИЙ

По удалении из залы не только всей публики, но и всех чинов судебного ведомства и представителей адвокатуры, председательствующий обратился к врачам-экспертам, не известно ли им чего-либо по вопросу о девственности подсудимой, получив отрицательны ответ, председательствующий обратился сначала ко мне, а затем к защитнику с предложением, не желаем ли мы дополнить следствие осмотром через акушера половых органов подсудимой. И я, и защитник заявили, что находим это совершенно излишним. Присяжные заседатели со своей стороны тоже не заявили никаких в этом отношении требований. В это время подсудимая Качка, догадавшись в чем дело, упала в конвульсиях, огласила залу и коридоры суда раздирающим душу рыданием и судорожно билась головой о скамью.

…вскоре затем г. Плевако, возвратившись в кабинет, объявил, что Качка согласилась и по освидетельствовании оказалась лишенною девственности, что подтвердила и вошедшая вслед за ним акушерка. Я не мог не заметить, что такой результат был для суда и защиты неприятной неожиданностью. Безрезультатное и столь мучительное для подсудимой, никем и ничем не вызванное распоряжение суда дало повод к описанной мною сцене, разыгравшейся на глазах присяжных заседателей и глубоко их возмутившей.

Представление прокурора Московского окружного суда
РГИА. Ф. 1405. Д. 2500. Л. 11-13

Ф.Н. ПЛЕВАКО

Я знаю, что преступление должно быть наказано и что злой должен быть уничтожен в своем зле силой карающего суда. Но присмотритесь к этой, тогда 18-летней женщине, и скажите мне, что она? Зараза, которую нужно уничтожить, или зараженная, которую надо пощадить? Не вся ли жизнь ее отвечает, что она - последняя? Нравственно гнилы были те, кто дал ей жизнь. Росла она как будто бы между своими, но у ней были родственники, а не было родных, были производители, но не было родителей. Все, что ей дало бытие и форму, заразило то, что дано. На взгляд практических людей - она труп смердящий. Но правда людей, коли она хочет быть отражением правды Божией, не должна так легко делать дело суда. Правда должна в душу ее войти и прислушаться, как велики были дары унаследованные, и не переборола ли их демоническая сила среды, болезни и страданий? Не с ненавистью, а с любовью судите, если хотите правды…

Пусть воскреснет она, пусть зло, навеянное на нее извне, как пелена гробовая спадет с нее, пусть правда и ныне, как и прежде, живит и чудодействует! И она оживет. Сегодня для нее великий день. Бездомная скиталица, безродная, ибо разве родная ее мать, не подумавшая, живя целые годы где-то, спросить: а что-то поделывает моя бедная девочка, - безродная скиталица впервые нашла свою мать - родину, Русь, сидящую перед ней в образе представителей общественной совести. Раскройте ваши объятия, я отдаю ее вам. Делайте, что совесть вам укажет. Если ваше отеческое чувство возмущено грехом детища, сожмите гневно объятия, пусть с криком отчаяния сокрушится это слабое создание и исчезнет. Но если ваше сердце подскажет вам, что в ней, изломанной другими, искалеченной без собственной вины, нет места тому злу, орудием которого она была; если ваше сердце поверит ей, что она, веруя в Бога и в совесть, мучениями и слезами омыла грех бессилия и помраченной болезнью воли, - воскресите ее, и пусть ваш приговор будет новым рождением ее на лучшую, страданиями умудренную жизнь.

Московские ведомости. 1880. 26 марта

Председатель после продолжительной речи, вручил старшине присяжных вопросительный лист, в котором значились следующие 4 вопроса.

  1. Доказано ли, что 15 марта 1879 года дворянка Прасковья Качка выстрелом из револьвера убила студента Байрашевского
  2. Если это доказано, то доказано ли, что дворянка Качка совершила убийство в припадке умоисступления и совершенном беспамятстве?
  3. Если выраженное в вопросе не доказано, то совершено ли убийство умышленно и с заранее обдуманным намерением?
  4. Наконец, если на второй и третий вопросы последуют ответы отрицательные, то доказано ли, что Качка совершила убийство в припадке запальчивости и раздражения?

Присяжные после часового совещания ровно в полночь вынесли вердикт, в коем отвечали утвердительно как на первый, так и на второй вопросы.

Московские ведомости. 1880. 24 марта


СЧАСТЛИВЫЙ ПРИГОВОР

Теперь же скажем, что для простого смертного трудно понять, как могла в беспамятстве убить человека девица, которая нарочно для этого приехала в Москву, за минуту до этого распевала романсы и болтала в компании студентов, ни мало не пугая ее своим умоисступлением… А потом, конечно, ничего не помнит. И стоит ли помнить такой маленький подвиг, совершенный так, между прочим. Стоит ли думать, что молодой человек тоже страдал, избегая ее настойчивых преследований, проклиная себя и судьбу. Конечно не стоит, ибо он должен был считать себя счастливцем до скончания жизни или до тех пор, пока любовница его не рассудила бы сама его бросить.

Счастливая судьба молодых людей, наскакивающих на таких преданных особ. Разумеется, щадя себя, наполняясь мщением лютующего зверя, подобная женщина не вспомнит никогда, что у ее жертвы есть отец и мать, что из убитого мог выйти полезный человек для общества, что во всяком случае она не имела ни тени права на чужую жизнь, даже человека, который любил ее и потом бросил. Это легкомысленное обращение с чужой жизнью, так нагло проявляющееся уже не в первый раз в наши дни, глубоко возмутительно. Между тем, против пылкости чувств есть очень хорешее отрезвляющее средство: уголовная кара, равный для всех закон.

Новое время. 1880. 25 марта

ЕЖЕДНЕВНАЯ БЕСЕДА

В деле Качки я становлюсь на сторону либералов… Ведь эту девушку нельзя обвинить в злодейских намерениях, которые требуют строгой кары. Ведь ничего общего у нее не с типом отъявленной «бунтарки» или цитовической «социальной бабы», и наоборот, поступок ее скорее удержит некоторых «коммунаров» смотреть на женщину как на «социальную бабу», когда они увидят, что иногда эти «бабы» дорого заставляют расплачиваться за свою «честь», считаемую в коммуне «предрассудком».

Петербургская газета. 1880. 27 марта