ЮБИЛЕЙ «НЕДОРОСЛЯ»

вкл. .

недоросльВ пятницу, 24 сентября была отпразднована столетняя годовщина первого представления классической комедии Фонвизина «Недоросль». Это юбилейное празднество, кроме периодической печати, нашло себе отголосок в сферах педагогической и сценической, но не выразилось никакими торжествами и публичными собраниями, в которых соединились бы представители литературы и общества, - не носило на себе никакого общественного характера. По нынешнему вялому и дремотному настроению нашего общества нельзя было и ожидать оживленных манифестаций такого рода; благо уже и то, что не была пропущена и составлена без внимания годовщина блестящего сценического произведения, в котором заключена живая идея. И юбилей этот тем более заслуживает сочувствия, что стремления, одушевления творца бессмертной комедии не утратили отчасти своего значения и для нашего времени.

Фонвизин, по выражению Пушкина, был «властелином смелой сатиры и другом свободы». Все его литературные труды и во главе их юбилейная комедия, в которой все рельефнее выразилась его нравственная физиономия, внушены общественно-гражданским направлением мысли, что придает им большой, нестареющий интерес, помимо их литературно-исторического значения.

Резкой, непроходимой гранью отделяет нас от времен Фонвизина упразднение крепостного права, вместе с вымиранием понятий, создававшихся крепостничеством. Теперь полным анахронизмом звучат для нас слова Простаковой об ее захворавшей крепостной девке: «Ах, бестия, лежит и бредит, будто благородная!». Но затем в отношении к другим общественным идеям и фактам мы не заметим слишком крутой разницы, сравнивая обе эпохи. Прежде всего это относится к вопросам о свободе слова и гражданских правах – вопросам, значение которых правильно разумел Фонвизин. Он восхвалял ту свободу, которая была предоставлена российскому слову Екатериной II в лучший период ее царствования, и, однако, он беспрестанно чувствовал себя стесненным теми «пределами», какие налагались на эту свободу. Как даровитый сатирик, нуждавшийся в широте обличений, он живо чувствовал преграды. Которые ставились его дарованию. Но можно ли сказать, что и наша нынешняя сатира, играющая такую крупную роль в новейшей русской литературе до настоящей минуты, - можно ли сказать, что она более свободна? В виде похвал, обращенных к Екатерине, творец «Недоросля» высказывал пожелания, чтобы русские писатели были смелы в своих обличениях, что им нечего бояться, «если какая рабская душа, обитающая в теле знатного вельможи, устремится на них от страха, чтобы не терпеть унижения от их обличений» - что они должны обличать без раздумья «если какой-нибудь бессовестный лихоимец дерзнет простирать хищную руку на грабеж отечества и своих сограждан».

Неделя. 1882. № 39. 26 сентября