Крушение царского поезда

вкл. .

Russian imperial train crush1888Торжественное путешествие Их Императорских Величеств по Южной России и Кавказу завершилось страшной катастрофой. Не доезжая трех станций до Харькова, Царский поезд на полном ходу потерпел крушение, жертвою которого сделались тридцать семь человек убитыми и ранеными. Насколько велика была опасность, угрожавшая самой Царской семье, видно из того, что вагон, в котором в момент катастрофы находилось Императорское семейство, разбит вдребезги, и Их Величества с Августейшими детьми только каким-то чудом «вышли невредимыми из обломков вагона.

Эта катастрофа, хотя и обошедшаяся без тех страшных последствий, какие она могла бы иметь, производит тем не менее угнетающее впечатление. По количеству жертв она мало уступает даже кукуевской, при которой погибло около 40 человек. Но кукуевская катастрофа совершилась при исключительных условиях: темной ночью, среди бури и необыкновенного ливня, в довольно опасной местности. Тут же несчастье произошло среди дня, в степной местности и при таких суловиях, которые, казалось бы, вполне гарантировали приятие всех необходимых предосторожностей, тщательный предварительный осмотр пути и подвижного состава, самое бдительное внимание к снаряжению и движению поезда со стороны всех тех, от кого это зависело. И если все эти экстраординарные условия не обеспечили поезда от крушения, то чего же можно ожидать от условий обыкновенных, при которых ездит рядовая публика, не сопровождаемая не только высшим, но даже и средним начальством технического ведомства.

Причины исключительного несчастья выяснятся тщательным местным расследованием, которое, без сомнения, будет проведено очень энергично; теперь же, когда событие еще слишком свежо, нельзя и ожидать сколько-нибудь положительного заключения. Говорят об излишней величине поезда, не соответстствовавшей быстроте движения, о лопнувшем рельсе, об изъянах локомотива и т. д., но все это пока слухи и догадки. На лицо же – один внушительный факт небезопасности движения даже при исключительном надзоре, и на этом факте следует сосредоточить внимание.

Недоверие к безопасности русских железных дорог давно распространено в обществе и высказывалось в печати, не раз пытавшейся выяснить темные стороны железнодорожного хозяйничанья, технической и административной неурядицы. «Поляковская» курско-харьковская азовская дорога бывала даже предметом особенного внимания критики. Но вспоминая об этом, нельзя не вспомнить и того, какую сильную оборону находили железнодородные порядки против общественного обсуждения. Немногие ведомства так ревниво охраняли неприкосновенность предметов своего заведывания, как путейское. Когда какие-нибудь выдающиеся ненормальности или несчастья проиводили в обществе сенсацию и печать принималась за разоблачения, это ведомство предъявляло к печати жалобы, и газетам приходилось умолкать поневоле, довольствуясь официальными сообщениями, никого не удовлетворявшими. Названное ведомство утверждало, что все обстоит благополучно, а что касается несчастий, то они являются следствием неотвратимого действия или стихий, или посторонних злоумышлений, а не грехом железнодородных порядков. Противоречия таким выводам почти не допускалось. Ну вот в данном случае и стихии были спокойны, и злоумышлений не было, а между тем крупное несчастье случилось среди бела дня даже с Императорским поездом, в котором, к тому же, находилось высшее железнодорожное начальство.

Не наводит ли это на мысль, что в железнодорожном мире слишком укоренилась надежда на авось, привычка к небрежности и недосмотру. Спрашивается, правильно ли было закрывать возможность общей критики и мешать указанию тех недостатков, которые не могли не возбуждать в обществе тревожных опасений?

Неделя. 1888. № 43. 23 октября