Дело Протопопова

вкл. .

В харьковской судебной палате рассмотрено дело о целом ряде преступлений земского начальника Протопопова, хотя все они отличаются совершенно однообразным характером. В очень короткое время г. Протопопов успел совершить массу самоуправств. Назначенный в заштатный город Злочев (харьковской губернии), Протопопов в первый же день сильно пригрозил полицейским городовым за неотдачу ему чести, хотя они еще не знали его в лицо. Явясь затем в дом священника с. Однобровки и встретив там землевладельца Бельченка, жаловавшегося на волостного писаря Скрыпку за невежливую бумагу, требовавшую сведений об урожае, Протопопов ударил Скрыпку кулаком, воскликнув: «Как ты смеешь писать дворянам предписания!». После этого он еще изругал писаря, вновь побил и прогнал из комнаты. Вслед затем случилась история на сельском сходе в Злочеве. Увидя крестьянина Ворвуля, Протопопов позвал его к себе словом «рыжий», и когда тот подошел, сняв шапку, ударил его палкой, произнеся: «почему не снимаешь шапки? Разве не видишь, что земский начальник идет! Пред выборами волостных судей Протопопов, объясняя крестьянам свои права, прежде всего приказал не подавать много жалоб; далее, увидя стоявшего за забором крестьянина Гнатченка в шапке, Протопопов публично приказал городовому «дать ему в морду и сбить с него шапку». Нетрезвого мужика Слепущенка Протопопов избил в кровь кулаками и каблуками и запер в арестантской. Когда крестьянин Забей –ворота пожаловался за что-то на крестьянина Серого своеручно, земский начальник сказал последнему: «А знаешь ли ты о новом законе?» и с этими словами принялся бить Серого своеручно, приговаривая: « я вам покажу, я поставлю на своем, я выучу вас знать новые права!». В селе Должике дошло уже до острого столкновения. Созвав на сход крестьян, Протопопов приказал им идти в церковь молиться. На это послышался отклик:» Сегодня не праздник». Раздраженный этим, начальник вошел в толпу и начал бить крестьянина Тарченка палкой по голове. Тут раздался из толпы крик: «За что зачали драться? Бьют нас. Бьют…», а затем послышалось: «бей его». Толпа двинулась массой на Протопопова, окружила его и сдавила до того, что лишь с большими усилиями волостному старшине и уряднику удалось высвободить его, после чего Протпопов вскочил в комнату и там заперся. Волнение было так велико, что вызвало посылку в должик воинской силы и затем суд над крестьянами, причем некоторые уже понесли судебную кару. Ряд таких действий вызвал формальное следствие, причем Протопопов винился только в избиении Серого, а свой образ действий объяснял тем, что вступив в должность земского начальника, был «непрактичен в служебном отношении» и часто попадал в такое положение, из которого затруднялся выйти, почему постоянно терялся. Замечательно при этом, что Протопопов – кандидат прав и всего 30 лет от роду. Не лишены были характерности и заявления свидетелей на суде. Землевладелец Бельченко сильно отстаивал Протопопова, говоря о его благонамеренности, а отец самого побитого крестьянина Серого увлекался в этом отношении еще больше, прося скорей восстановить власть Протопопова, который с горячностью принимался «учить» мужиков. С другой стороны прочие свидетели утверждаои, что не будь описанного выше поведения земского начальника, -не был бы и беспорядков, привода военной силы в Должик и судебных кар для крестьян. Палата приговорила Протопопова к исключению из службы.

Судебные процессы // Неделя. 1892. № 45

Холера

вкл. .

Беспорядки в Астрахани. (21 и 22 июня)

Ужасные дни пережила Астрахань…

… Утром 21 июня по городу с быстротой молнии разнеслась весть: «крушинцы бунтуют… докторов бьют». Масса самого разношерстного люда бежала со всех сторон на Криушу, где в разных местах виднелись группы бунтующих. Дело возникло, как передают очевидцы, из-за того, что врач, вместе с фельдшером, намеревались взять из одного дома на Семиковской площади женщину с признаками холерного заражения. Больной были даны врачом капли д-ра Боткина, затем стали дезинфицировать помещение. К дому быстро стала собираться толпа, послышались крики, угрозы. Видя возбуждение толпы, врач поспешил сесть в экипаж и уехать, фельдшер же остался. Толпа набросилась на него и принялась бить. Затем раздались возгласы: «Нас отравляют… бей, ребята, докторов и фельдшеров…». С каждой минутой толпа возрастала. У ворот дома, где начались беспорядки, стояла холерная фура. Масса бросилась к ней и принялась ломать. Затем толпа двинулась дольше; к ней подошел лакей общественного собрания и выразил, как слышно, сожаление по поводу нападок на невинных. Раздались крики: «Это фельдшер, бей его». Лакея смяли и избили.

…Вдруг кто-то крикнул: «вот оно, живых хоронят доктора», и отсюда из уст в уста стала передаваться весть, что в холерной больнице морят народ и погребают заживо. Безрассудная весть эта как громом поразила толпу, с быстротой молнии разнеслась по городу и в различных вариантах передавалась из уст в уста. Пошли россказни, что у «живых мертвецов» руки и ноги связаны, что они исковерканы. Пущенный слух о погребении живых раздражали толпу еще более, и результатом этого раздражения явился поджог больницы.

…Больничное здание горело всю ночь и догорело днем в понедельник, так что остались одни лишь стены. Запасные гроба были все брошены в огонь, а также белье, кровати, и проч. Больных толпа поила молоком, полагая, что они отравлены докторами. Некоторые из больных умирали тут же на берегу, где были положены. Один армянин, приказчик из магазина Кириллова, был убит, так как вздумал заступаться за врачей.

В тот же день, 21 июня, часов в 7 вечера, толпа золоторотцев подвалила к управлению 1 пол. участка. Увещания помощника пристава г. Лонгвинова и др. лиц ни к чему не повели: груды камней посыпались внутрь участка, почему бывшим в нем пришлось бежать, спасая свою жизнь. Некоторые из буянов ворвались в канцелярию участка, но оставили книги, письменные принадлежности и др. вещи нетронутыми. Выбив стекла во всем доме участка, толпа стала расходиться…

Новости и Биржевая газета. 1892. № 178. 1 июля

holera v baku 1892

Беспорядки в Саратове

 

Еще накануне, 27 июня, губернской администрации стало известно, что в народе упорно циркулируют ложные слухи о том, будто бы врачи выдумали и распространяют холеру, что полиция насильно забирает в холерные кибитки больных и здоровых, будто бы в холерной больнице совсем не лечат и даже кладут в гроба живых. Эти слухи так враждебно настроили некоторую часть городского населения, что губернская администрация, по соглашению с начальником 40-й дивизии генерал-лейтенантом И. Н. Эллисом, вечером, 27 июня, назначила по городу прогулку кутаисского полка; прогулка была совершена церемониальным маршем, под звуки музыки, по Большой Сергиевской улице, через Пеший бульвар, Московскую улицу, Верхний Базар и Немецкую улицу, а затем полк возвратился в лагери. Однако, это предостережение не достигло своей цели. Нелепые слухи распространились все более, и часов с 8 утра 28 июня на Верхнем базаре и прилегающих к нему улицах стали собираться сначала отдельные кучки народа, а затем образовалась громадная толпа; видимо было, что толпа враждебно настроена против полиции и врачей и дожидалась только внешнего толчка, чтобы учинить открытые беспорядки.

Часть буйствовашей толпы набросилась на холерную больницу-барак в доме Демидова (деревянное здание). В это время в больнице было 27 холерных больных; толпа вынесла их на улицы, разложила их по тротуарам, стала поить молоком, оттирать льдом, уверяя, что они больны не холерой; некоторые из больных разбежались, других увезла толпа, так что после 12 больных не смогли разыскать… Освободивши дом Демидова от холерных больных и избивши кое-кого из больничной прислуги (врачей там не было), толпа подожгла дом Демидова, который сгорел дотла…

Новости и Биржевая газета. 1892. № 181. 4 июля

Театральные заметки

вкл. .

В свой бенефис, состоявшийся в театре «Эрмитажа» в пятницу, 7 апреля, г. Московский собирался поставит «Горе от ума», но, видимо, это произведение составило бы уж слишком резкий контраст с тем жанром «сногсшибательных» фарсов, которые культивировала сцена «Эрмитажа» до сих пор, и бенефициант, опасаясь, чтобы местные завсегдатаи не сбежали от серьезного спектакля, решили ограничиться менее ответственной пьесой –«Свадьбой Кречинского».

Однако, и эта комедия, видимо, не подошла к уровню «эрмитажной» публики; театр был далеко не полон, и в смысле сбора г. Московский сделал бы гораздо лучше, если бы снова преподнес одно из многочисленных детищ Мясницкого, Мансфельда, Разсохина. Между тем, исполнена была пьеса Сухово-Кобылина вполне прилично. Внимание публики сосредоточивалось, конечно, главным образом, на г. Киселевском. Это один из опытнейших и лучших исполнителей Кречинского, у которого вся роль строго обдумана и художественно отделана в деталях. Особенно цельное впечатление оставляет игра артиста во втором действии.

Роль Расплюева вовсе не удалась бенефицианту г. Московскому. Он сразу взял неверный, плаксиво-кричащий тон и таким оставался до конца. Помещик Муромский нашел себе очень старательного и типичного исполнителя в лице г. Вязовского. В женском персонале следует отметить г-жу Липовскую (Атуева), решительно лучшую «комическую старуху» частных петербургских сцен. Срепетована пьеса была удовлетворительно.

Новости и Биржевая газета. 1892. № 217. 9 августа

Библиографические известия

вкл. .

Гр. Джаншиев. Из эпохи Великих реформ, исторические справки. 2-е дополненное издание, в пользу голодающих. М., 1892. цена 1 р.

Если бы не некоторый возбужденный тон и наклонность к фразе, эту книгу можно было бы назать прекрасной и вполне своевременной. Полемический задор в предисловии и местами в тексте ослабляет несколько впечатление серьезности и талантливости, с которыми автор отнесся к своей работе. Книга начинается некрологом авнустейшего деятеля великих реформ, великого князя Константина Николаевича. Главы 1-я и 2-я посвящены осовобождению крестьян, глава третья –отмене телесного наказания, четвертая и пятая – цензурной реформе, следующие четыре главы – судебной реформе; глава 11-я посвящена почему-то 25 летию «Вестника Европы», и последняя глава дает характеристики некоторых деятелей эпохи: Спасовича, Арцимовича, Унковского и Стояновского. Книгу свою, сборник газетных и журнальных статей, автор скромно называл историческими справками. Для справок она едва ли годится, но читатели прочтут ее с большим интересом и даже с большой пользой. Отчетливое представление об эпохе реформ и сущности их решительно необходимо для всякого интеллигентного человека, и именно теперь, когда самые основы этих реформ подвергаются сомнению и все чаще слышатся голоса, вздыхающие о старине. Книга г. Джаншиева не история реформ, но, за отсутствием таковой, может служить кратким руководством или учебным конспектом такой истории. Благая цель издания – пособие голодающим –должна способствовать распространению книги помимо ее собственных достоинства.

Неделя. 1892. № 19. 9 мая

Нам пишут из...

вкл. .

kerenskЖители г. Керенска, Пензенской губ., возымели желание увековечить реформы минувшего царствования оригинальным памятником. На днях в министерство внутренних дел поступило ходатайство керенской городской думы о разрешении соорудить памятник, на одной стороне которого проектируется изображение деревни с восходящим солнцем, с другой – города с удаляющимися из него чиновниками, с перьями за ушами – на западной стороне, и изображением думского заседания, как эмблемы реформы – на восточной стороне; четвертая же сторона проектирована для надписей и стихотворений.г. Керенск

Неделя. 1892. № 50. 13 декабря

Кострома.

 

Эпидемия тифа, свирепствующая в стоящем здесь 140 зарайском полку, не прекращается, несмотря на принимаемые меры; главным источником служит, по-видимому, лазарет, где переболел весь штат фельдшеров и служителей, - поплатились и доктора, из которых уже четверо заразились сыпным тифом; заразился и офицер, заведующий тем корпусом казарм, куда за недостаточностью помещений переведена большая часть тифозных больных. Как нарочно, погода наступила неблагоприятная для прекращения заразы: сырая и ветряная, с оттепелью и ихморозью в виде дождя. Во избежание эпидемических заболеваний между солдатами, стоящий здесь 81-й резервный ботальон расквартирован по окрестным деревням и часть его отрпавлена в Нерехту. Обыватели боятся, чтобы зараз не продержалась до весны, когда она может быть гибельна для всего городского населения. (Волгар)

Русские ведомости. 1892. № 32. 2 февраля