Манифест о незыблемости самодержавия

вкл. .

Г. Л. ФОН ШВЕЙНЦ

21 марта

Тем не менее снова и снова задаешь себе вопрос: что для нас лучше – конституционная монархия Петербурга или автократия Кремля?

Г. Л. фон Швейнц. Дневник. // Александр Третий.

Воспоминания. Дневники. Письма. СПб., 2001. С. 172

 

царь и народН. А. ЕПАНЧИН

На этом месте император Александр III прервал Милютина, заявив, что император Вильгельм I собственноручным письмом умолял императора Александра II не давать России «конституцию» и уже в случае крайности, если нельзя будет обойтись без народного представительства, советовал устроить его как можно скромнее, дав представительству поменьше влияния и сохранив власть за правительством. Понятно, что для Германии было выгодно возможно более продолжительное существование смут всякого рода в России, чтобы легче было подчинить ее своему политическому и культурному влиянию; надо сказать, что в этом отношении Германия действовала в трогательном единомыслии с революционерами, подготовлявшими ужасное событие 1 марта.

«Ваше Величество, не о конституции идет речь. Нет ее и тени. Предлагается устроить на правильном основании то, что в сущности, было и прежде…

Когда рассматривался проект крестьянских положений и других важнейших законов, всякий раз, с соизволения покойного государя, приглашаемы были, для предварительного обсуждения этих проектов, люди практические, которые знают действительную жизнь, потому что живут не в столице, а в уездах и в деревнях, где многие вопросы представляются совсем в ином свете, нежели в нашей среде.

Теперь предстоят важные законодательные труды по окончанию сенаторских ревизий. Естественно, что для успеха дела необходимо сообразить их всесторонне, т. е. не с канцелярской или бюрократической точки зрения. Ввиду этого, Ваше Величество, я позволю себе горячо поддерживать предложение графа Лорис-Меликова»

Затем полились страстные речи против проекта весьма скромного представительства, в коем видели первый шаг к конституции.

Говорили граф Строганов, Маков, К. П. Победоносцев и др. Особенно решительно возражал против проекта Победоносцев, и речь его имела решающее значение. По свойству критического ума, Победоносцеву не составило особого труда отыскать в проекте Лорис-Меликова слабые места.

Н. А. Епанчин. На службе трех императоров //Александр

Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. СПб., 2001. С. 190



К. ПОБЕДОНОСЦЕВ

Апрель 1881 г.

Рассуждали много, и все вертелось около учреждения – конституционного. В. кн. Владимир в конце выразился, что надо отложить дело.

Когда вышли, Набоков заявил новость о манифесте и прочел. Взрыв негодования. Абаза, выходя из себя, кричал: надо остановить, надо требовать, чтобы государь взял назад это нарушение контракта, в который он вошел с нами…

Тут Лорис - Меликов остановил его.

Тут Абаза с азартом сказал: Кто писал этот манифест?

Я выступил и сказал: я.

Минута драматическая. Я поспешил уехать.

Любопытно, что после этого многие отворачивались от меня и не подавали руки. Негодовал сильно Набоков.

К. Победоносцев и его корреспонденты. Том 1. Полутом 1. М.; П,. 1923. С. 51.

 

 

О призыве всех верных подданных к служению верою и правдою Его Императорскому Величеству и Государству, к искоренению гнусной крамолы, к утверждению веры и нравственности, доброму воспитанию детей, к истреблению неправды и хищения, к водворению порядка и правды в действии учреждений России

29 апреля 1881 г.

 

Объявляем всем верным Нашим подданным:

Богу, в неисповедимых судьбах Его, благоугодно было завершить славное Царствование Возлюбленного Родителя Нашего мученическою кончиной, а на Нас возложить Священный долг Самодержавного Правления.

Повинуясь воле Провидения и Закону наследия Государственного, Мы приняли бремя сие в страшный час всенародной скорби и ужаса, пред Лицем Всевышнего Бога, веруя, что предопределив Нам дело Власти в столь тяжкое и многотрудное время, Он не оставит нас Своею Всесильною помощью. Веруем также, что горячие молитвы благочестивого народа, во всем свете известного любовию и преданностью своим Государям, привлекут благословение Божие на Нас и на предлежащий Нам труд Правления.

В Бозе почивший Родитель Наш, прияв от Бога Самодержавную власть на благо вверенного Ему народа, пребыл верен до смерти принятому Им обету и кровию запечатлел великое Свое служение. Не столько строгими велениями власти, сколько благостью ее и кротостью совершил Он величайшее дело Своего Царствования — освобождение крепостных крестьян, успев привлечь к содействию в том и дворян-владельцев всегда послушных гласу добра и чести; утвердил в Царстве Суд, и подданных Своих, коих всех без различия соделал он на всегда свободными, призвал к распоряжению делами местного управления и общественного хозяйства. Да будет память Его благословенна во веки!

Низкое и злодейское убийство Русского Государя, посреди верного народа, готового положить за Него жизнь свою, недостойными извергами из народа, — есть дело страшное, позорное, неслыханное в России, и омрачило всю землю нашу скорбию и ужасом.

Но посреди великой Нашей скорби Глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело Правления в уповании на Божественный Промысл, с верою в силу и истину Самодержавной Власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений.

Да ободрятся же пораженные смущением и ужасом сердца верных Наших подданных, всех любящих Отечество и преданных из рода в род Наследственной Царской Власти. Под сению Ее и в неразрывном с Нею союзе земля наша переживала не раз великие смуты и приходила в силу и в славу посреди тяжких испытаний и бедствий, с верою в Бога, устрояющего судьбы ее.

Посвящая Себя великому Нашему служению, Мы призываем всех верных подданных Наших служить Нам и Государству верой и правдой, к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую, — к утверждению веры и нравственности, — к доброму воспитанию детей, — к истреблению неправды и хищения, — к водворению порядка и правды в действии учреждений, дарованных России Благодетелем ее, Возлюбленным Нашим Родителем.

Дан в С.-Петербурге, в 29-й день Апреля, в лето от Рождества Христова тысяча восемьсот восемьдесят первое, Царствования же Нашего в первое

Правительственный вестник. 1881. № 93. 30 апреля.


А. А. КИРЕЕВ

30 апреля 1881 г.

Нежданно-негаданно явился манифест… Он должен был явиться 2 марта. Явился очень кстати, ибо идеи конституционные и раздражающие о них толки слишком начали укрепляться.

Цит. по: В. А. Твардовская. Идеология пореформенного

самодержавия (М. Н. Катков и его издания). М., 1978. С. 208.

 

К. ПОБЕДОНОСЦЕВ-АЛЕКСАНДРУ III

В среде здешнего чиновничества манифест встречен унынием и каким-то раздражением: не мог и я ожидать такого безумного ослепления. Зато все здравые и простые люди несказанно радуются. В Москве ликование, — вчера там читали его в соборах и было благодарственное молебствие с торжество. Из городов приходят известия о всеобщей радости от появления манифеста. <…> Лишь бы только не замедлили теперь явственные знаки той политики, которая возвещена в манифесте. Теперь подступили люди новые, во всяком случае с прямою и честною мыслью, которые не будут говорить одно, а думать другое. Гр. Игнатьева Вы изволите знать, а Островский подлинно честный человек и с сердцем..

Письма Победоносцева к Александру III. М., 1925. Т. I. стр. 338.

 

П. А. ВАЛУЕВ

30 апреля 1881 г.

Манифест, подписанный якобы вчера, чтобы не быть гатчинским, - а то бы нельзя угадать почему. Манифест сам по себе в комментариях не нуждается. Этот первый акт ducabinet homogene’ сохранит навсегда историческое значение.

П. А. Валуев. Дневник. 1877-1884. Пг., 1919. С. 163.

 

А. В. БОГДАНОВИЧ

30 апреля

Вчера обнародован высочайший манифест. В нем только говорится, что надо побороть крамолу, подумать о воспитании детей, дружно помогать самодержавной власти. Мне кажется, что мы и без манифеста должны были так поступать, и, сказать правду, меня это послание не удовлетворило. Сегодня пришлось выслушать много разных мнений. Казанцы совсем потерялись, прочтя это послание. Говорят, что вчера на бирже такая паника, какой не было после плевневского погрома, курс упал на 2%. Говорят, вчера Абаза бегал по кабинету, как сумасшедший. Золотницкий пришел сказать, что 5 министров подали в отставку: Лорис, Абаза, Николаи, Милютин и Набоков. Этому я не верю. Мне хочется думать, что реформы, о которых шла речь 21 апреля, осуществляются. Газеты очень понизили тон, они не говорят, что думают о манифесте…. По всей России загорается сильное волнение.

1 мая

Манифест сам по себе написан так, что его страшиться нечего. Жаль, что министры его поняли, как оскорбление, им нанесенное. Лорис подал в отставку, до сих пор еще не известно, принята ли она. Абаза и Милютин сделали то же. Такие три министра уйдут – кто их заменит? Это все дела Победоносцева и Каткова. Лорис и не знал о манифесте до его выхода в свет, печатали его в сенатской типографии.

8 мая

Теперь все хвалят циркуляр Игнатьева, каким уверенным тоном он написан…

Коростовец сидел долго, говорили о манифесте. Многое написано так, что надо было бы два раза подумать прежде, чем объявлять народу.

9 мая

Приехал Е. В. Говорит, что Москва недовольна манифестом.

Три последних самодержца. Дневник А. В. Богданович.

М., Л. 1924. С. 58, 59, 60


 

ВЕСТНИК ЕВРОПЫ

Манифест 29 апреля написан в общих выражениях, а потому наиболее знаменательное его место определяет задачу правительства отрицательно, но не положительно; оно показывает нам, что именно отвергнуто, что не будет допущено правительством, но еще не объясняет, что будет седлано, предпринято им. Заключительные слова манифеста требуют официального комментария, которым и служит – не только отчасти – первый циркуляр нового министра внутренних дел. Циркуляр обещает дворянству, земству, городским сословиям неприкосновенность принадлежащих им прав, крестьянству – возможное облегчение лежащих на наем тягостей и улучшение устройства и хозяйственного быта, России вообще – осуществление на самом деле всего положенного в основу дарованных монархом учреждений. «Правительство», читаем мы в конце циркуляра, «примет безотлагательные меры, чтобы установить правильные способы, которые обеспечивали бы наибольший успех живому участию местных деятелей в деле исполнения высочайших предначертаний». Как велика была у нам разница между словом и делом, между буквой закона и его исполнением – это знает всякий.

Внутреннее обозрение//Вестник Европы. 1881. Кн. 6. С. 802.


НЕДЕЛЯ

Твердое намерение Государя императора «стать бодро на дело правления», выраженное в настоящем манифесте, полагает конец тому переходному, неопределенному времени, о тягости которого мы говорили не раз. Отныне всякая неопределенность должна прекратиться, и предстоящий нам путь обозначается хотя в общих чертах, но твердо и ясно. Это по преимуществу путь «истребления неправды и хищения, водворения порядка и правды» в тех учреждениях, которые были дарованы раньше, но правильное развитие которых было задержано обстоятельствами. Самодержавная власть зовет русский народ, под сенью ее и в неразрывном союзе с нею, на этот широкий путь, охватывающий собой почти всю нашу государственную жизнь со всеми ее требованиями и нуждами. Практическое осуществление целей, поставленных манифестом, несомненно покажет взаимную связь этих разнородных нужд. Хотя теоретически связь эта была и прежде, но полная неразрывность и важность ее может обнаружиться только на практике. А такой практической проверки нам именно и не доставало; мало того: она игнорировалась, и даже прямо устранялась всячески. Теперь этому будет положен конец, и практические указания жизни должны выясниться и обосноваться. Многознаменательно и упоминание манифеста о том, что покойный Государь «не столько строгими велениями власти, сколько благостию ее и кротостью совершил величайшее дело своего царствования»

Неделя. 1881. № 18. 3 мая

 

Д. А. МИЛЮТИН

Такая неожиданная новость поразила нас как громом: какой манифест? Кем он изготовлен? С кем советовался государь? Сконфуженный Победоносцев объявил, что это произведение его пера: что вчера государь призвал его в Гатчину и приказал сочинить маничест с тем, чтобы сегодня он был напечатан, а завтра по прибытии государя в Петербург, обнародован… Гр. Лорис-Меликов и А. А. Абаза в сильных выражениях высказали свое негодование и прямо заявили, что не могут оставаться министрами. Я присоединился к их мнении. Набоков, Игнатьев и бар. Николаи, хоия сдержаннее, также высказали свое удивление. Победоносцев, бледный, смущенный, молчал стоя, как подсудимый перед судьями. Расстались мы в сильном волнении.

Милютин Д. А. Дневник. Т. 4. М., 1950. С. 63

 

Из циркуляра гр. Игнатьева 6 мая

«<…> великие и широко задуманные преобразования минувшего Царствования не принесли всей той пользы, которую Царь-Освободитель имел право ожидать от них. Манифест 29-го апреля указывает нам, что Верховная Власть измерила громадность зла, от которого страдает наше Отечество, и решила приступить к искоренению его. <…>»

 

МОСКОВСКИЕ ВЕДОМОСТИ

Теперь мы можем вздохнуть свободно. Конец малодушию, конец всякой смуте мнений! Пред этим непререкаемым, пред этим столь твердым, столь решительным словом монарха должна наконец поникнуть многоглавная гидра обмана. Как манны небесной народное чувство ждало этого царственного слова. В нем наше спасение: оно возвращает Русскому народу Русского Царя Самодержавного, от Бога приявшего власть Свою и лишь пред Богом ответственного. Посрамлены ковы наших врагов и поползновения малодушных в нашей среде умалит и унизит священную власть и отнять у нашего народа его драгоценнейшее достояние, наследие его многовековой страды и крови, силу его жизни, залог его будущего.

Московские ведомости. 1881. № 118. 29 апреля

 

Е. М. ФЕОКТИСТОВ

Кстати о манифесте: нередко приходилось мне слышать, будто он был сочинен совместно с Победоносцевым и Катковым, - что за нелепость! Во-первых, Каткова не было тогда в Петербурге, а во вторых, он ни тогда, ни в последствии не одобрял манифеста, автором коего был Победоносцев. И действительно, к чему было это торжественное заявление перед лицом всего народа? В предшествовавшее время было немало заявлений подобного рода, и общество изверилось в них, приучилось не придавать им серьезного значения; требовалось действие, а не более или менее в пышные формы; если государь хотел засвидетельствовать, что со вступлением его на престол порвана всякая связь с прежним направлением, то достаточно было бы просто-напросто уволить министров, которые в общем мнении служили наиболее видимыми представителями этого направления. Всякий бы понял смысл этой меры.

Е. М. Феоктистов. За кулисами политики и

литературы // Александр Третий. Воспоминания.

Дневники. Письма. СПб., 2001. С.157


Н. А. ЛЮБИМОВ

30 апреля

Исторический царский путь, указанный Михаилом Никифоровичем, принят государем. Вероятно, он и писал манифест.

17 мая

Манифест писал не он, а Победоносцев.

Цит. по: В. А. Твардовская. Идеология пореформенного

самодержавия (М. Н. Катков и его издания). М., 1978. С. 208.

 

 

Н. А. ЕПАНЧИН

Итак, приходится подчеркнуть, что К. П. Победоносцев сыграл крайне печальную роль в историческом заседании Государственного Совета 8 марта 1881 г., и ему, по праву, можно присвоить титул «злого гения России». Последствием этого заседания была дальнейшая наша внутренняя политика. Все проекты предполагавшихся преобразований были сданы в архив. Лорис-Меликов и Милютин покинули свои посты, уволен был и генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, а Победоносцеву пришлось написать манифест, не оставивший в современниках никакого сомнения, что не будет допущено никакое общественное участие в делах государственного управления.

Н. А. Епанчин. На службе трех императоров// Александр

Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. СПб., 2001. С. 191

 

А. А. ФЕТ

Не помимо энергических и настойчивых разъяснений Ваших миновала нас самая страшная туча конституции. Прочтя высочайший указ, я перекрестился.

Цит. по: В. А. Твардовская. Идеология пореформенного

самодержавия (М. Н. Катков и его издания). М., 1978. С. 208.