Оценка Свода в обществе

вкл. .

1543.0x970И. С. Листовский

В начале 40-х годов был в Уфе губернатором Ив. Дм. Талызин, человек очень умный, дельный, живой и горячий. Был он недоволен городским головой Н… Призвав его и распушив, как водилось, он между прочим заметил: «ты сегодня у меня голова, а я завтра из тебя сделаю пешку и кровь выпущу!»

В Могилеве, в конце сороковых годов, был губернатором Гамалея. Правитель канцелярии Белов приносит ему развернутым том Свода Законов и объясняет, что приказание его не может быть исполнено: закон не допускает этого. При этом указывает на статью. Гамалея вырвал том, быстро положил его под себя на стул и, указав пальцем на свою грудь, крикнул: вот вам закон».

Листовский И.  С. Рассказы из недавней старины // Русский архив. 1879. Кн. 3. № 10. С. 261-262.

Г. И. Филипсон

Вообще в правление князя Воронцов, особливо в первые годы, смертная казнь совершалась нередко. Однажды в Тифлисе повешаны были разом девять горцев, уличенных в разбое, грабеже и убийстве. Во всех этих случаях преступники судились по полевому уголовному уложению: иначе, в пользу обвиняемых непременно явились бы смягчающие вину обстоятельства, и они не подверглись бы смертной казни, этому юридическому убийству, до сих пор позорящему культурные христианские нации. Князь Воронцов не знал законов, да и не хотел знать. Когда ему однажды ему доложили, что отдаваемое им приказание противно закону, он возразил:  «Если бы здесь нужно было только исполнять законы, государь  прислал бы сюда не меня, а Полный Свод Законов». Он часто прибегал к суду по полевому уголовному положению, полагая, что форма суда безразлична, лишь бы суд был правый и скорый.

Филипсон Г. И. Воспоминания // Русский архив. 1884. Кн. 1. № 2. С. 379.

П. М. Майков

Матеріалъ, составляющій полное собраніе законовъ, помѣщенъ въ строго-хронологическомъ порядкѣ; одно узаконеніе слѣдуетъ за другимъ единственно въ порядкѣ, опредѣляѳмомъ тѣмъ днемъ, когда они состоялись; каждое отдѣльное узаконѳніе обозначается особымъ нумеромъ. Это нумерованіе, начиная съ перваго тома, идетъ въ непрерывномъ порядкѣ по всѣмъ томамъ перваго пол-наго собранія и заканчивается въ послѣднемъ томѣ онаго. Въ каждомъ томѣ, какъ въ заглавіи тома, такъ и наверху страницы онаго, означается, къ какому царствованію принадлежатъ помѣщѳн-ныя въ томѣ узаконенія. Къ первымъ 40 томамъ полнаго собранія законовъ, какъ составляющимъ одно непрерывное цѣлое, были также составлены хронологичѳскіе и алфавитные указатели, также книга штатовъ, книга тарифовъ и книга чертежей и рисунковъ, къ которой приложены рисунки гербовъ, присвоенныхъ губернскимъ и уѣзднымъ городамъ, а также образцовые рисунки монетъ, мѣръ, вѣсовъ и плановъ межеванія, строенія городовъ и селъ 2). Послѣ того, какъ первое полное собраніе законовъ было представлено на высочайшее воззрѣніе, Сперанскій въ томъ же 1830 г.3) испрашивалъ высочайшее разрѣшѳніѳ какъ на изданіе высочай-шихъ узаконеній, послѣдовавшихъ съ 12 декабря 1825 г. по 5 января 1830 года, такъ и на нѣкоторыя сомнѣнія, встрѣчаю-щіяся при дальнѣйшихъ работахъ по составленію этого изданія. Впослѣдствіи состоялось высочайшее повелѣніе 10 сентября 1830 г.

Майков П.М.О Своде Законов Российской Империи. СПб., 1906. С.16.

А. Ф. Бычков

Всем известно, в каком печальном состоянии находилось наше правосудие до вступления на престол императора Николая I: жалобы на взяточничество, на своевольное толкование и приложение законов, на массу законов, друг другу противоречащих или один другого отменяющих, чем искусно пользовались ловкие ходатаи по делам, раздавались  повсюду, и потому не удивительно, что молодой государь немедленно после своего вступления на престол поручил Сперанскому изложить мысли, каким бы образом могло быть улучшено наше законодательство. Сперанский, еще веровавший в возможность дать России Уложения, представил государю в начале января 1826 года краткое историческое обозрение комиссии составления законов…

…В 1833 г. Свод Законов был утвержден и введен в действие, и то, чего не могли привесть в исполнение целые комиссии, в продолжение 126 лет, было совершено одним человеком.

Бычков А. Ф. К 50-летию II Отделения Собственной

Е. И. В. Канцелярии // Русская старина. 1876. Т. 15.  С. 432.

А. В. Никитенко

29 января 1833 года

Погода ужасная. Дождь. Снег на улицах почти совсем исчез. В городе очень много больных. Много также умирает. Это не зараза, однако особого рода эпидемия. Как бы то ни было, люди гибнут, как мухи.

Вчера до четырех часов провел на балу у Германа. Когда-нибудь с бала да в могилу. Но, говорит поэт, есть упоение на краю бездны. У Германа между чиновниками велся продолжительный и скучный разговор о наградах, коими осыпаны трудившиеся над составлением свода законов. Звезды, чины, аренды и деньги посыпались как град на этих людей. Чиновники в страшном волнении: «да как, да за что, да почему?» и проч. и проч.; толкам нет конца. Слушая все это, я невольно заворачивал отвороты вицмундира, чтобы скрыть пуговицы, символ моего чиновничества.

Эти люди, впрочем, правы, что желают креста, чина: без этого кто же признал бы их за людей? Если ты хочешь от общества пищи сердцу или страстям своим, то должен предъявить ему все эти блестящие безделицы. Хочешь иметь милую, образованную подругу — справься прежде с табелью о рангах и тогда только приступай к делу. Уважение, любовь людей, все, все надо покупать вывескою достоинств, которых всего чаще не имеешь. Но ты хочешь быть свободен — так ты в войне с обществом. Счастлив, если успеешь спасти свое тело от холода и голода. Больше ничего не требуй.

Никитенко А. В.  Дневник. 

А. Бочаров

При обнародовании Свода Законов первого издания 1832 года – наша русская юстиция была не только не на верх, а, напротив, в подошвенном низу своей задачи. В домашних зажиточных или просто порядочных помещиков считалось неприличным говорить о тяжбах, бесконечный ход и перепетии которых обыкновенно содержались в тайне, а тем более о чиновниках – так называвшихся приказных – таких париях, положение и нравственный уровень которых нередко признаваемы были гораздо ниже крепостно-крестьянского и сельско-духовного; а в военно-служебных сферах трактовалось единственно о доходах с имений, арендах и иных пожалованиях, и только в редких случаях о влиятельных мерах для ходатайства к отмене какого-нибудь мозолящего карман окончательного решения, чтобы обратить таковое к «первоначальному» производству, т. е. снова отбросить какой-нибудь непрошенный – негодный дамоклов мечь на целые десятки лет.

Коснувшись выписок из свода законов, не могу не передать оригинальных замечаний на колоссальный труд его составителя, высказанных, не помню хорошенько при какой беседе – одним из талантливейших и ближайших помощников графа Сперанского. Передаваемое здесь происходило, кажется, на вечере у сенатора Мордвинова.

-«Свод законов в первом его издании – это превосходно распланированная местность для сада на самый деликатный, утонченный вкус; при втором издании – это будет тенистый сад, при третьем – густой лиственный лес, а при четвертом – только кодекс Наполеона».

- У чему вы тут, и с какой стати примешиваете имя этого человека, ваше прев-во? Спросил я не без некоторого волнения, которое не успел хорошо скрыть.

-«С очень большой стати!» сухо ответил сановник, отворотившись от меня в пол-оборота. Хоругви и крупу не ставят под одну крышу. Отделите личные права от мероприятий имущественных, предоставленных административным ведомствам – и у вас получится в результате коротенькая книжка, понятная всякому гимназисту, а судопроизводство –это юстиция…

Бочаров И. П. В Правительствующем Сенате // Русская

Старина. 1884. Т. 44. № 10. С. 155-159.

Из доклада М. А. Балугьянского «О помещении некоторых сомнительных манифестов и указов в Полное Собрание Узаконений»

 «Государь Император высочайше повелеть соизволил принять общим правилом: указы и манифесты, назначенные к истреблению, или отобранию, не помещать в Собрание Законов и не печатать, если последующими указами они не восстановлены в их силе; в сем последнем случае, при издании их, именно означить указы, которыми они были отменены и потом восстановлены. Во исполнение сей Высочайшей воли надлежит: 1) постановление под именем «Уста- ва воли Монаршей», манифестом 1731 г. восстановленное, напечатать, означив именно, когда велено было его отобрать, потом, когда оно было восстановлено и когда снова и уже навсегда отменено; 2) напротив, форму присяги, разосланную при указе 21 февраля 1730 г., в собрание не помещать потому, что указом 26 того же февраля велено ее отобрать, и она осталась навсегда уничтоженною; 3) манифесты 5 и 17 октября 1740 г. о наследии принца Иоанна и присяжные листы из Собрания исключить и не печатать, по точной силе манифестов ноября 25 и 28-го 1741 г., коими царствование сие признано незаконным; из указов и постановлений сего времени поместить одни только гражданские узаконения, под тем самым названием, какое дано сему времени в докладе Сената, дек. 3-го, 1741 г., т. е. под именем управления бывшего герцога Курляндского и правления принцессы Анны Брауншвейг-Люнебург ской; 4) доклады Сената о смертной казни 29 марта 1753 г., высочайше утвержденные2 и ничем не отмененные, следует поместить. Манифест императрицы Екатерины II 6 июля 1762 г. о причинах восшествия ее на престол из Собрания исключить, по точной силе указа генваря 26-го 1797 г.1 , коим велено оный истребить.

Цит. по: Филиппов А. Н. К вопросу о составе первого Полного

собрания законов Российской империи. М., 1916. С. 100–102.

 

27 января 1833 года Резолюция Императора Николая в журнале собрания:

Журнал составлен совершенно правильно, согласно моим намерениям в Совете изреченным. Свод рассылается ныне же как положительный закон, которого исключительное действие начнется с 1 ген- варя 1835 года. Руководствоваться оным ныне же дозволяется только в таком смысле, что под каждою статьею означены все законы, которые до каждого предмета касаются и которые по нынешней форме судопроизводства все в приговоре или определении прописаны быть должны; но, отнюдь не вписывая собственной статьи свода, которого законная сила начинается с 1835 года.

Цит. по: Блосфельдт Г. Э. «Законная сила» Свода законов в свете архивных данных. М., 1917. С. 57.