Предпосылки и подготовка

вкл. .

Николай награждает Сперанского за составление свода ЗаконовН. М. Колмаков (Обер-секретарь Сената)

Дела уголовные и гражданские по преимуществу начинались в полиции, зависевшей вполне от  губернского начальства, а потом в безобразном, неполном виде передавались в суд для принятия решения. Поступление дел прямо в суд, как следовало бы, обуславливалось весьма немногими случаями. Самого доклада или суждения в суде не было. Исключения из сего были редки. Все зиждилось на секретаре, он и был вершителем дела, он писал журналы, а прочие члены, если и являлись в суд, то только для подписи оных… Журналы… пока не были подписаны составляемые на основании оных протоколы изменялись несколько раз. Сегодня дело по журналу решалось так, а завтра иначе, смотря по тому, куда ветер дул, или чья сторона брала верх, или кто из членов превозмогал других. Самое приготовление дел к докладу, которого в действительности не было, обставлено было формами, ни к чему не ведущими и не имеющими разумного смысла… Дела длились в судах по много лет, доаолнялись часто ненужными справками, на которые даже не ссылались и не указывали тяжущиеся стороны, и все это делалось через полицию. Сия последняя была завалена своими делами…

Цит. по: Рахматулин М. А. Екатерина II, Николай I,

А. С. Пушкин в воспоминаниях современников. М., 2009. С. 271- 272.

П. А. Вяземский

{У нас нет никакого уважения к закону и к законности. Никто не совестится избегать или уклоняться от законов. Это происходит потому, что у нас закон не является властью моральной, а представляет собой только личную волю. Закон у нас не является ключом и кульминационной точкой социального здания; над законом властвует еще нечто более сильное, чем закон. И так как человеку свойственно ошибаться, то считают, что этого человека можно обманывать в свою очередь, тем более что он не вездесущ и что это всемогущество делится на тысячи подчиненных ему властей; поэтому мы можем уверять себя, что обману подвергается не власть, но ее уполномоченные, которые обманывают ее со своей стороны (фр.).}.

Вяземский П. А. Записные книжки. М., 1963. С. 277.

Император Николай

Я еще смолоду слышал о недостатках у нас по этой части, о ябеде, о лихоимстве, о несуществовании полных на все законов или о смешении их от чрезвычайного множества указов, нередко между собой противоречивых.

Российское законодательство X-XX  веков. Т. 6. М., 1988. С. 6.

Свод показаний членов злоумышленного общества

У нас указ на указ: одно разрушает, другое возобновляет и на каждый случай найдутся многие узаконения, один с другим несогласные. От сего сильные и ябедники торжествуют, а бедность и невинность страдают.

Цит. по: Корф М. Жизнь графа Сперанского. Т. 2. С. 300.

Император Николай

Я велел собрать сперва вполне и привести в порядок те, которые уже существуют, в самое дело по его важности взял в непосредственное мое руководство.

Муханов В. А. Из дневных записок //Русский архив. 1897. Кн. 1. № 1. С. 90.

А. И. Герцен

Чтоб знать, что такое русская тюрьма, русский суд и полиция, для этого надобно быть мужиком, дворовым, мастеровым или мещанином… С этими полиция не церемонится. К кому мужик или масетровой пойдет потом жаловаться, где найдет суд? Таков беспорядок, зверство, своеволие и разврат русского суда и русской полиции, что простой человек, попавшийся под суд, боится не наказания по суду, а судопроизводства. Он ждет с нетерпением, когда его пошлют в Сибирь – его мученичество оканчивается с началом наказания.

… От Берингова пролива до Таурогена – людей пытают; там где опасно пытать розгами, пытают нестерпимым жаром, жаждой, соленой пищей; в Москве полиция ставила какого-то подсудимого босого, градусов в десять мороза, на чугунный пол – он занемог и умер в больнице… Начальство знает все это, губернаторы прикрывают, правительствующий Сенат мироволит, министры молчат; государь и Синод, помещики и квартальные – все согласны с Селифаном, что «отчего же мужика не посечь, мужика иногда надобно посечь»!

Герцен А. И. Сочинения. Т. 4. С. 192, 193, 194.

Н. М. Колмаков (Обер-секретарь Сената)

Дела уголовные и гражданские по преимуществу начинались в полиции, зависевшей вполне от  губернского начальства, а потом в безобразном, неполном виде передавались в суд для принятия решения. Поступление дел прямо в суд, как следовало бы, обуславливалось весьма немногими случаями. Самого доклада или суждения в суде не было. Исключения из сего были редки. Все зиждилось на секретаре, он и был вершителем дела, он писал журналы, а прочие члены, если и являлись в суд, то только для подписи оных… Журналы… пока не были подписаны составляемые на основании оных протоколы изменялись несколько раз. Сегодня дело по журналу решалось так, а завтра иначе, смотря по тому, куда ветер дул, или чья сторона брала верх, или кто из членов превозмогал других. Самое приготовление дел к докладу, которого в действительности не было, обставлено было формами, ни к чему не ведущими и не имеющими разумного смысла… Дела длились в судах по много лет, доаолнялись часто ненужными справками, на которые даже не ссылались и не указывали тяжущиеся стороны, и все это делалось через полицию. Сия последняя была завалена своими делами…

Цит. по: Рахматулин М. А. Екатерина II, Николай I, А. С. Пушкин

в воспоминаниях современников. М., 2009. С. 271- 272.

М. М. Сперанский

У нас, напротив, сперва число законов было недостаточно, и потому суд непрестанно обращался к законодательству и искал разрешения; отсюда множество отдельных Указов, отсюда так называемые в старину дела вершенные Именными Указами и Боярскими Приговорами. В сем состоянии законов нельзя было дозволить судье решить дело по общим началам Законоведения: ибо начал сих нигде не было постановлено. Когда же потом число указов возрастало и недостаток законов отчасти миновался, то предстало другое затруднение: многосложность, раздробительность, неизвестность,  - затруднение равное, и может быть еще важнейшее, нежели самый недостаток Закона; ибо здесь наипаче гнездятся ябеда, неправые толки, пристрастные решения, покрытые видом законности; здесь необходимость непрестанных пояснений и разрешений, кои в свою чреду рождают новую многосложность. Какой может быть способ выйти из сего бесконечного круга? – нет другого, как только разобрать законы по их родам и предметам, отделить все действующее от минувшего, и привести все в состав единообразный, то есть составить Свод.

Присоединим здесь еще одно примечание. Если многосложность Законов затрудняет ход дел внутри Империи, то трудность сия очевидно должна быть несравненно более в краях присоединенных, где законы Российские непрестанные должно соглашать с законами местными, кои также раздробительны и разнообразны.

… Определив существо Свода, оставалось определить правила его составления.

Сии правила отчасти содержатся в самом том образце, который для сего избран, - в своде Юстиниановском; но сверх того, ближайшим руководством положено принять начала, установленные Баконом, с теми ограничениями, кои по свойству наших законов признаны необходимыми. Правила Бакона суть следующие:

  1. Исключить из Свода все законы, вышедшие из употребления. Правило сие положено принять в том смысле, чтоб неупотребительными законами считать только те, кои отменены силою других позднейших постановлений.
  2. Исключить все повторения, и вместо многих постановлений, одно и то же гласящих, принять в свод одно из них полнейшее.
  3. Сохранить слова закона, извлекая статьи свода из самого их текста, хотя бы то было самыми мелкими и дробными частями; потом сии мелкие части связать и соединить по порядку: ибо в законе не столько изящество слога, сколько сила и важность его, а для важности древность, драгоценны. Без сего свод был бы книгою учебною или ученою, а не составом законов положительных…
  4. Законы слишком многословные и обширные должны быть сокращаемы. Правило сие положено принять в следующем смысле: Указы и Постановления обыкновенно состоят из трех частей: 1) из изложения дела или случая, подавшего повод к закону; 2) из рассуждений или уважений, бывших в виду при постановлении закона, 3) из самого текста закона и его распоряжений. Из сих трех частей положено две первые исключить из Свода, но третью сохранить так, как она стоит в в тексте, - хотя бы иногда и можно было изложить ее и лучше и сокращеннее, но сие сокращение было бы противно правилу предыдущему.
  5. Из законов противоречущих избирать тот, который лучше других. Свод переступил бы свои границы, если бы сочинители его приняли на себя судить, который из двух противоречащих законов лучше. У нас на сие есть другое правило: из двух несходных между собою законов надлежит следовать поднейшему, не разбирая, лучше ли он, или хуже прежнего: ибо прежний считается отрешенным ьем самым, что постановлен на место его другой; и сего одного правило положено в Своде держаться со всей точностью…

Сперанский М. М. Обозрение исторических сведений о Своде законов. СПб., 1889 .С. 25, 30.

М. А. Балугьянский

Составленные работы представлялись на рассмотрение и исправление присутствия под председательством действительного тайного советника Сперанского, от коего происходили все планы и наставления. Многие из них по 3, 4 и 5 – ти раз были переделываемы и исправляемы.

Цит. по: Бычков А. Ф. К 50-летию II Отделения Собственной

Е. И. В. Канцелярии // Русская старина. 1876. Т. 15. С. 432.

И. В. Селиванов

А в уголовном процессе – были другие фортели. Уж не говорю о том, что при неимении не только свода, но даже простого собрания законов, уголовные палаты приводили в своих решениях такие законы, которые никогда издаваемы не были; особенно отличалась в этом случае рязанская палата. Она наставит столько указов, что надо только дивиться ее изобретательности; мало этого: приводит самый текст указа, которого никогда не существовало – и приходится верить ей на слово, потому что поверить справедливость ее указаний или изобличить ее во лжи – не чем. Существовал, кажется, только один указатель, помнится, Горешкина, но и тот был так несовершенен, так не полон –что им руководствоваться было нельзя. Высочайшие указы, по получении, подшивались один под другой и из этого к концу года составлялась книжища страшной толщины, в которой, чтобы отыскать что-нибудь, надо было перелистывать всю книжищу, от первого листа до последнего. А как таких книжищ, чтобы найти что-нибудь, надо было пересмотреть целые десятки,  -то право откажешься от всякой поверки, махнешь рукой и скажешь: вероятно верно, ежели написано.

Селиванов И. В. Записки Ильи Васильевича //Русская старина. 1882. Т. 33. № 3. С. 630-631.

Ольга Николаевна

Влечение Папа к тому, чтобы быть обо всем осведомленным и учиться новому, происходило от сознания, что те науки, которые он проходил в молодости, были недостаточны. Войны в начале столетия и его страсть ко всему военному были тому виной. Совершенно неожиданно он вступил на трон в 1825 году. Он командовал в то время бригадой пехоты и понятия не имел о правлении, о хозяйстве или законодательстве. Он осознавал свою неподготовленность и старался окружить себя достойными людьми. Чтобы создать свод законов, выведя наше законодательство из тогдашнего хаоса, он призвал Сперанского и был удовлетворен окончанием этого труда еще в свое царствование.

Воспоминания Великой Княжны Ольги Николаевны. 1825-1846. Сон юности.

Источник: