Винная монополия в 1906-1914 гг.

вкл. .

Из сатирического журнала «Шут», в связи с отставкой графа С.Ю. Витте. 1906 г

- Кто сегодня благословляет имя графа Витте?

- Все пьяницы.

Шут. СПб., 1906. №23 а. С. 6.

 

ВОДКА 4

 

В. Д. Шидловский

Министерство финансов есть фискальное ведомство, а не ведомство народной трезвости… С введением винной монополии совсем не преследовались какие-то санитарные меры, а все дело сводится к чисто фискальным мероприятиям.

Труды комиссии по вопросу об алкоголизме и мерах борьбы с ним. СПб., 1908. Вып. IX. С. 686.

 

А.П. Извольский

Я отмечу только мимоходом одно из мероприятий графа Витте, которое выродилось в свою собственную противоположность: монопольная продажа спирта. Лично я придерживаюсь того мнения, что эта мера, рассматриваемая как паллиатив, была хороша сама по себе и предопределялась предшествующим положением вещей. Но, вместо того чтобы довольствоваться ею как паллиативом, граф Витте не приложил своей громадной энергии для ее отмены, и она превратилась в орудие деморализации и обнищания масс.

Извольский А.П. Воспоминания. М., 1990. С. 62.

М.Д. Челышев

Уничтожить алкоголь – это значит спасти Отечество! Если мы не будем трезвы, то мы в скором времени будем обезличены и стерты с лица нашей родной земли… и нам, как могущественному русскому государству – не существовать. <…> Единственное решение этого вопроса – это недопущение в стране продажи, выработки и ввоза из-за границы спиртных напитков.

Челышев М.Д. О вреде народного пьянства. Открытое письмо господам членам Гос. Думы. СПб., 1908. C. 189-190.

М.Д. Челышев. 4 декабря 1907 г.

 

Выслушав заявление Министра финансов по государственной росписи доходов и расходов и не усматривая из него намерения правительства сократить разрастающуюся отраву населения алкоголем, мы находим, что допущение и поощрение в стране выделки и продажи спиртных напитков – водки, вина и пива, и ввоз их из-за границы для потребления населения из-за необходимости якобы дохода для государственного казначейства, не может быть более терпимо потому, что это безнравственно и разорительно для государства и вредно для здоровья населения в физическом и нравственном отношении, так как ведёт к вырождению народа. Вследствие этого предлагаем образовать комиссию по вопросу об изъятии на будущее время из росписи акцизных доходов и об изыскании новых увеличений существующих источников доходов взамен государственного дохода от казенной продажи питей и акциза со спиртных напитков и пивоварения, чтобы с начала 1909 г. Система взимания налогов с населения через спиртные напитки более не применялась.

Цит. по: Фридман М.И. Винная монополия в России. Пг., 1916. С. 614.

Граф С.Ю. Витте

К сожалению, когда началась японская война и министром финансов сделался Владимир Николаевич Коковцев, то он <…> несколько изменил то направление питейной монополии, которое было дано Императором Александром III, по его приказанию, мною, а по моему приказание Марковым и всеми чинами акцизного ведомства. Владимир Николаевич обратил внимание на монополию, главным образом, с точки зрения фиска, дабы извлечь из этой реформы наибольший доход, а потому не только не были предприняты дальнейшие меры, так сказать, к механическому, полицейскому воздействию на уменьшение пьянства, но наоборот, питейный доход стал служить одним из мерил достоинства акцизных чиновников; не уменьшение пьянства ставилось и ставится акцизным чиновникам в особую заслугу, а увеличение питейного дохода.

Из архива С.Ю. Витте. Воспоминания. СПб., 2003. Т. 1. Кн. 1. С. 459-460.

Открытое письмо депутату М.Д. Челышеву. Автор не установлен

 

Особому вниманию гг. Членам Г. Думы.

Возмущаться тем, что разные правительства эксплуатировали и продолжают эксплуатировать человеческие немощи и пороки ради своих бюджетных интересов – бесполезно. Но, хотя бы и в тысячу первый раз не мешает возвысить голос против того безрассудства, которое, ценою неимоверных и непоправимых бедствий в настоящем и в будущем покупает возможность легкого приобретения на несколько лишних миллионов.

Все доводы в защиту фискальной системы, приводящей к вырождению населения, к разорению страны, к деморализации миллионов людей критики не выдерживают. По совести, по здравому рассудку, в силу самого элементарного хозяйственного расчета, правительства обязаны были бы всеми силами бороться против того, из чего они создали себя, в ущерб ими же управляемых государств доходную статью. Но если правительственная эксплуатация человеческих пороков, болезней, нищеты, вырождения, смертности, преступности и разврата являются преступлениями с точки зрения нравственности и религии, абсурдом с точки зрения государственной пользы, общественных и экономических интересов населения, противоречащих всем остальным нормам, направленным на достижение именно противоположенных целей и результатов, что сказать о такой системе, которая, не кладя никакой узды человеческим слабостям, способствует им, - о такой системе, которая специально создана для того, чтобы в возможно полной степени использовать все эти ужасы развить все то, к уничтожению чего стремится грамотность, общественная гигиена, экономические и хозяйственные мероприятия, направленные на просвещение, оздоровление и материальное преуспеванию масс? <…>

Наша монопольная система именно такова: она не сдерживатель зла, подобно Готебурской системе, а все больше растравляет общественную язву…

Наша монопольная система не уменьшила, а увеличила потребление вина, она не упорядочила его потребления, не сделала его более гигиеничным, не обеспечила от него ни подростков ни детей, не прекратила безобразий, злоупотреблений, хищничество прежнего «кабака» с его отпуском вина в кредит и под залог, - она создает поколение наследственных пьяниц и дегенератов.

Сличите статистические данные и вы увидите, что количество выпитых градусов увеличилось и продолжает увеличиваться со времени введения монополии. В прежнем кабаке происходили безобразия, - теперь они происходят на улице и дети беспрепятственно смотрят на отвратительные и деморализующие сцены. В прежнем кабаке можно было, хотя бы закусить, - теперь вопреки всяким правилам гигиены открытая выпивка на улице, без закуски, залпом, из горлышка, на морозе, способствующая простудным заболеваниям и быстроте опьянения. Прежде беспатентные торговцы подвергались преследованиям, преследовался отпуск вина в кредит и под залог, - теперь нарушители в безопасности, - никто за ними не следит и никто их не преследует. Закрытие винных лавок в определенные дни и часы – обман, ибо кому неизвестно, что в те же дни и часы водки можно повсюду достать сколько угодно, переплатив за это несколько грошей.

Цит. по: Зайцева Л.И. С.Ю. Витте и Россия Ч. 1. Казенная винная монополия (1894-1914). По научным публикациям и архивным материалам конца XIX - нач. ХХ в. М., 2000. С. 274-275.

Из речи графа С.Ю. Витте в Государственном Совете в декабре 1913 г.

 

После меня все пошло прахом <…> те самые чиновники, которые при мне слышали только указание бороться с пьянством во что бы то ни стало, стали отличаться за то, что у них растет потребление, а отчеты самого Министерства гордятся тем, как увеличивается потребление и как растут эти позорные доходы <…> Я говорю, я кричу об этом направо и налево, но все глухи кругом, и мне остается теперь только закричать на всю Poccию, и на весь мир «караул...».

Государственный совет. Стенографические отчеты. Сессия IX. СПб., 1914. Стб. 347.

 

ВОДКА 2 

Граф В.Н. Коковцов

Еще перед роспуском Думы на рождественский вакант в Государственный Совет поступил разработанный по инициативе Думы, но сильно исправленный Министерством Финансов законопроект о мерах борьбы с пьянством.

Довольно невинный сам по себе, не вызвавший с моей сто­роны особых возражений, этот проект таил в себе пререкания с правительством лишь в одной области, а именно в предположении значительно расширить полномочия земств и городов в разрешении открытия заведений (трактиров) с продажею крепких напитков. Значительная часть Думы и сама сознавала, что такое расширение не целесообразно, так как оно могло давать место для больших злоупотреблений в смысле влияния частных интересов на разрешение открытия трактиров и развитие тайной торговли там, где усердие трезвенников не дало бы достаточного удовлетворения потребностям населения, но, по соображениям так называемой парламентской тактики, эта часть Думы не хотела проявлять как бы недоверия благоразумию местных органов самоуправления и предпочитала достигнуть примирения с правительством путем соглашения с Государственным Советом, после рассмотрения им законопроекта.

Не придавал, особого значения этим спорным пунктам и я. Незадолго до роспуска Думы ко мне заезжали и Родзянко и Алексеенко, и оба, точно сговорившись между собою, старались разъяснить, что на этом вопросе Дума должна усту­пить правительству, так как иначе, - говорили они, - все взятничество при разрешении трактиров падет на голову Думы, и правительство будет только справедливо торжествовать свою правоту.

Нападение появилось оттуда, откуда я всего менее его ожидал.

Как то еще весною этого (1913) года ко мне позвонил Граф Витте и спросил застанет ли он меня дома, так как ему хочется повидать меня «по одному небольшому вопросу», я предложил ему заехать к нему по дороге из Министерства на острова. Я застал его за чтением думского проекта о мерах против пьянства, и он начал объяснять в очень туманной форме, что предполагает посвятить свой летний отдых на раз­работку своего проекта по тому же вопросу, так как считает думский проект «совершенно бесцельным» или, как он вы­разился, «ублюдочным». На вопрос мой, в чем заключаются его мысли по этому поводу, я не получил от Гр. Витте ника­кого определенного ответа. Он ограничился тем, что сказал, что рассчитывает на то, что мы сойдемся в его основных положениях, но прибавил, что, советует мне дружески быть очень «широким в деле борьбы с пьянством и что такая широта взглядов нужна столько же для пользы народной, ибо народ гибнет от алкоголизма, сколько для моего личного положения, которое может сильно пострадать, если я буду отстаивать нынешний порядок вещей».

Меня такое обращение очень удивило, и я просил Гр. Витте сказать мне, в чем же дело, так как я повинен разве толь­ко в том, что соблюдал в точности законы, проведенные по его же инициативе, и не только не мешал действительным мерам борьбы против пьянства, если они применялись где-либо, но поощрял их всеми доступными мне средствами. На это я опять же не получил никакого ответа, и только Витте показал мне думскую справку о росте потребления вина, на что я ему заметил, что в самой Думе эта справка вызвала критику, так как она содержит в себе, одни абсолютные цифры и не счи­тается с ростом населения, а если внести эту поправку, то окажется, что душевое потребление не растет, а падает, и что Россия занимает чуть ли не последнее место среди всех государств по потреблению алкоголя всех видов.

Мое объяснение не встретило никаких возражений, Гр. Витте сказал мне только на прощанье, что по возвращении из-за границы он познакомит меня с его проектом и заранее обещает, что не предпримет ничего, не войдя со мною в соглаше­ние обо всем «Вы знаете, как люблю и уважаю я Вас, и не от меня же встретите Вы какие-либо затруднения в несении Вашего тяжелого креста. Подумайте только, что могло бы быть у нас, если бы на Вашем месте не сидел такой благоразумный человек как Вы. Я всегда и всем твержу эту истину, в особенности когда слышу, что Вас, критикуют за то, что Вы скупы и слишком бережете казенные деньги».

На этом мы расстались и больше не возвращались к этому вопросу до самого начала прений в Государственном Совете. По возвращении моем и Гр. Витте в Петербург мы не виделись с ним ни разу до дня заседания. Я дважды звонил по телефону, спрашивая его, когда он ознакомит меня, как он обещал, с своим проектом, но получил в ответ только, что он отказался от составления своего контрпроекта и предпочитает просто критиковать «думскую белиберду», так как этим путем легче достигнуть чего-либо положительного.

В самом конце ноября или в начале декабря начались прения в Государственном Совете по думскому проекту В первом же заседании Витте произнес чисто истерическую речь. Он вовсе не критиковал проекта Думы и даже не коснулся ни одного из его положений.

Он начал с прямого и неприкрашенного обвинения Мини­стерства Финансов «в коренном извращении благодетельной реформы Императора Александра 3-го, который лично», сказал он, «начертал все основные положения винной монополии и был единственным автором этого величайшего законодательного акта его славного царствования». Он, Витте, был только простым исполнителем Его воли и «вложил в осуществление этого предначертания всю силу своего разумения и всю горячую любовь к народу, который должен был быть спасен от кабака».

«За время моего управления», говорил Витте, «в деле осуществления винной монополии не было иной мысли, кроме спасения народа от пьянства, и не было иной заботы, кроме стремления ограничить потребление водки всеми человечески доступными способами, не гоняясь ни за выгодою для казны, ни за тем, чтобы казна пухла, а народ нищал и развращался».

«После меня», продолжал оратор, «все пошло прахом. Забыты заветы основателя реформы, широко раскрылись двери нового кабака, какими стали покровительствуемые Министерством трактиры, акцизный надзор стал получать невероятные наставления, направленные к одному — во что бы то ни стало увеличивать доходы казны, расширять потребление, стали поощ­рять тех управляющих акцизными сборами, у которых голо­вокружительно растет продажа этого яда, и те самые чиновни­ки, которые при мне слышали только указание бороться с пьянством во что бы то ни стало, стали отличаться за то, что у них растет потребление, а отчеты, самого Министерства гордятся тем, как увеличивается потребление и как растут эти позор­ные доходы. Никому не приходит в голову даже на минуту остановиться на том, что водка дает у нас миллиард валового дохода или целую, треть всего русского бюджета Я говорю, я кричу об этом направо и налево, но все глухи кругом, и мне остается теперь только закричать на, всю Poccию и на весь мир «караул...».

Это слово «караул» было произнесено таким неистовым, визгливым голосом, что весь Государственный Совет букваль­но пришел в нескрываемое недоумение не от произведенного впечатления, а от неожиданности выходки, от беззастенчивости всей произнесенной речи, от ее несправедливых, искусственных сопоставлений и от ясной для всей залы цели — сводить какие-то счеты со мною и притом в форме, возмутившей всех до последней степени.

Председатель объявил перерыв, ко мне стали подходить члены Совета самых разнообразных партий и группировок, и не было буквально никою, не исключая и явного противника винной монополии А. Ф. Кони, — кто бы не сказал мне сочувственного слова и не осудил наперерыв возмутительной митинговой речи.

Я выступил тотчас после перерыва и внес в мои возражения всю доступную мне сдержанность. Она стоила мне величайших усилий и напряжения нервов. Не стану приводить те­перь, когда все происшедшее тогда кажется таким мелким и ничтожным после всего пережитого с тех пор, что именно я сказал. Это видно по стенограмме Государственного Совета, которая находится и теперь в моих руках. Я крайне сожалею, что не могу, по недостатку места, привести ее, — но могу и так сказать только по совести, что общее сочувствие было на моей стороне, Витте не отвечал мне и ушел из заседания, не обменявшись ни с кем ни одним словом, а проходя мимо меня демонстративно отвернулся.

 

Коковцов В.Н. Из моего прошлого.

Воспоминания 1903-1919. М., 1991. Т. 2. С. 260-263.

 

С.М. Проппер

Граф Витте выступил в Государственном совете с пламенной речью против финансовой политики Коковцова. В страстных словах он пояснил, какие изменения претерпела реформа водочной монополии при Коковцове. В то время как главной целью финансовой администрации Витте было препятствовать пьянству народа, водочная монополия при Коковцове приняла постыдный характер систематического спаивания народа. Россия – большой кабак под высоким покровительством министра финансов. Водочная монополия стала основой государственных доходов; на ней покоится весь бюджет, ежегодное увеличение этого дьявольского источника дохода составляет сотни миллионов, крестьянство нищает, травится бутылкой водки, поданной ему везде и всюду, нравственность падает, преступность растет необычайно, а министр финансов потирает руки при составлении бюджета с прогрессивно растущими суммами дохода от продажи водки. Речь была веской, представленная картина – правдивой. Всем было ясно, что положение Коковцова поколеблено.

Проппер С.М. Что не вошло в газету. Воспоминания главного редактора «Биржевых новостей» / Ананьич Б.В., Ганелин Р.Ш. С.Ю. Витте и его время. СПб., 1999. С. 418.

 

Выписка из письма с подписью «Твой сын Юрий», Тара[иза], от 31 июля 1913 г. к М.И. Бунакову, в Киев

 

<…> Я вполне согласен с тобой, что человек, придумавший подобную основу финансов, как монополия, быть хорошим не может. Нужно быть страшно жестоким, бессердечным, и страшно испорченным, чтобы придумать такую жестокую и хитрую ловушку. Теперь мне личность Витте страшно противна. Нужно совершенно не любить Россию и народ, чтобы создать вполне сознательно (раз он надеялся получить миллионы) такую болезнь.

ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265. 1913. Д. 927. Л. 1137.

ВОДКА 3

М. Леонович - графу С.Ю. Витте. Брюссель. 23 декабря 1913 г.

Под свежим впечатлением парламентских дебатов спешу сообщить вам, как известный социалистический лидер Вандервельде отдал дань вашей государственной мудрости, хотя и не назвал вас по имени. Во время прений по вопросу о борьбе с алкоголизмом, он заявил, что единственно правильное разрешение вопроса, это государственная монополия. И, в самом деле, как ошибаются наши враги монополии, когда в ней хотят видеть причину народного пьянства. Как будто до монополии не пьянствовали. Забывают при этом, что промышленная эволюция и распадение патриархального уклада жизни неизбежно выводит население на путь большей расточительности и неустойчивости. Но политический гений умеет и самые слабости народные употреблять во благо. Допустим, монополия отменена. Народ не перестанет пить, лишь барыши пойдут в карманы разных гешефтмахеров. А государству придется увеличить прямые налоги на население. Хотя эта полемика только разговоры, но иногда и разговоры сбивают публику с толку.

ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 928. Л. 1250.

Из Высочайшего рескрипта, данного П. Л. Барку. 19 июля (1 августа) 1914 г. 

Печальные картины народной немощи, семейной нищеты и заброшенных хозяйств, как неизбежные последствия нетрезвой жизни, которые пришлось Государю наблюдать при поездке по России. Требуя ввести финансовую и экономическую политику «коренные преобразования», Государь заявил, что «нельзя ставить в зависимость благосостояние казны от разорения духовных и хозяйственных сил множества верноподданных.

Цит. по: Зайцева Л.И. С.Ю. Витте и Россия Ч. 1. Казенная винная монополия (1894-1914). По научным публикациям и архивным материалам конца XIX - нач. ХХ в. М., 2000. С. 117.

 

А. Мендельсон

Теперь, когда над Россией проделан опыт отрезвления, длящийся уже более года, опыт, вызывающий восторженное изумление у наших заграничных друзей: англичан, французов, шведов, когда этот опыт со всеми его благодетельными последствиями переживается сознательно всем населением, дальнейшая добровольная трезвая жизнь получила в свою пользу аргумент, равного которому не было в истории человечества. Ворвавшаяся в нашу жизнь принудительная трезвость своими результатами распропагандировала русский народ... сотни тысяч и миллионы населения будут добровольными трезвенниками. Но не вводите вновь народ в искушение! Итак, полное запрещение продажи спиртных напитков должно остаться в силе навсегда.

Мендельсон А. Итоги принудительной трезвости и новые формы пьянства. Пг., 1916. С. 50-51ю 

 

А. Яблоневский

Благодаря винной монополии единственное имя министра стало известно нашей деревне. До Витте люди, живущие под соломенной крышей, не знали по фамилии ни одного министра, не исключая даже и тех, кто благородно потрудился над освобождением крестьян. Витте был первый, которого знал и прасол, и мужик, и сибирский ямщик.

 

Яблоневский А. Граф С.Ю. Витте. Политический атеист // Киевская мысль. 1915. 1 марта.

Из некролога графа С.Ю. Витте. «Киевлянин. 1 марта 1915 г.

Очень неудачная, но крайне характерная для покойного реформа – винная монополия. … Ее оценил сам творец, закричавший недавно в Государственном Совете по поводу результатов монополии свое знаменитое «караул»!

Часть неофициальная. Граф С.Ю. Витте // Киевлянин 1 марта 1915.

 

Из некролога графа С.Ю. Витте. «Гроза». 15 марта 1915 г.

Если кабатчики лишены были возможности спаивать народ взятием виноторговли в руки казны, а ныне казна совсем прекратила народное пьянство, то этого возможно было достигнуть только Волею Самодержца.

Не удержавшийся // Гроза 1915. 15 марта.

"Петроградские ведомости". 1915 г.

Что сказали газеты о графе С.Ю. Витте – это понятно, - важно и знаменательно, хотя за этими отзывами невольно видишь партийные рупоры; но что говорят просто в народе, - это сугубо знаменательнее и важнее рафинированного общественного мнения.

Поэтому я с большим интересом вступал в разные разговоры о почившем графе с отельными лицами из духовенства, купечества, разночинства, мещанства и рядового крестьянства…

Мнения эти чрезвычайно характерны…

- Я, конечно, весьма далек от тайн политики, - сказал мне тихенький приходской священник одного из московских храмов, - но граф С.Ю. Витте всегда меня очень интересовал, потому что его реформы слишком близко касались храма и прихожан…

- Какое же отношение он к ним имели? – спросил я.

- А вот какое. Помните, был у нас до винной монполии грязный соблазнительный кабак, и в нем за стойкой находился великий фокусник, винный приказчик, а кабак этот был всегда этапом к участку или к острогу…При винной монополии этого уже не было: народное пьянство значительно стало приличнее…

В сердце России. Наблюдения и впечатления. Москва об С.Ю. Витте // Петроградские ведомости. 1915. 6 марта.

 

Из дневника И.И. Толстого. Запись 1 марта 1915 г.

 

Удачно и смело проведенная им казенная продажа алкоголя, хотя и не прибавила листьев к лавровому венку С.Ю. Витте, дала, однако, возможность провести в нужную минуту с молниеносною быстротою народное отрезвление: результат, им самим несомненно непредвиденный в этой форме, хотя он всегда с самого начала подчеркивал, что монополия продажи спиртных напитков даст в руки правительства абсолютную власть регулировать потребление водки.

С.Ю.Витте на страницах дневника И.И.Толстого (1906-1915 гг.) / Публ. подгот. Толстая Л.И., Ананьич Б.В. // Отечественная история. 1992. № 3. С. 118-131.